Страница 17 из 62
Гарек тяжело сглотнул, чувствуя холод металла у горла, и медленно поднял руки:
— Ладно... Твоя победа, Волк. Забирай её и убирайся.
Пираты одобрительно зашумели. Аларик поднялся, спрятал нож и, слегка покачиваясь от усталости, повернулся к Эвелине. На его лице, испачканном кровью и сажей, медленно расцветала его неизменная ухмылка.
ГЛАВА 19. За маской безразличия
Два часа спустя, когда «Бродяга», полностью заправленный и готовый к рывку, шёл на автопилоте прочь от «Гнезда Стервятников», Аларик сидел в кают-компании, лениво прижимая к разбитой челюсти пакет со льдом.
Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, и вошла Эвелина. Её серебряные волосы были безупречно уложены, а на лице снова сияла маска абсолютного, ледяного спокойствия. Она подошла к столу, скрестила руки на груди и смерила его критическим взглядом.
— Капитан Торн, ваша манера решать дипломатические вопросы с помощью холодного оружия на грязном полу — это просто вершина межгалактических переговоров, — её голос прозвучал с привычным, хлёстким сарказмом, но в нём больше не было прежней жёсткости. — Я полагаю, в следующий раз, когда нам понадобятся запчасти, вы решите вызвать на дуэль императорский флот?
Аларик убрал лёд от лица, и его ухмылка стала шире. Он внимательно всмотрелся в её фиалковые глаза, заметив, как едва заметно подрагивают её тонкие пальцы и как нервно пульсирует фиолетовый узор на её шее. Он слишком хорошо изучил её за эти дни.
Пират лениво откинулся на спинку стула, подмигнув ей:
— Ну надо же, принцесса. Твой сарказм сегодня звучит как-то... фальшиво. Давай признавайся: там, у пиратов, когда этот боров занёс надо мной тесак, твои аристократические сердца чуть не выпрыгнули из комбинезона, верно? Ты ведь испугалась за меня, синеглазка.
Эвелина на секунду замерла, её щёки мгновенно обдал густой фарфоровый румянец, но она упрямо вздернула подбородок, принимая вызов:
— Мои сердца, Торн, испытывали исключительно эстетический шок от того, насколько неуклюже ты выполнял подкаты. Я переживала лишь о том, что если Гарек тебя убьёт, мне придётся самой разбираться с управлением этого летающего недоразумения. Твоя персона здесь совершенно ни при чём.
Аларик тихо, довольно рассмеялся. Ему было чертовски приятно осознавать, что эта ледяная леди Аэлир наконец-то начала за него бояться. Влечение между ними крепло с каждым днём, и никакие маски уже не могли этого скрыть.
— Конечно, конечно, исключительно ради корабля, — в тон ей ответил Волк, поднимаясь со стула и делая шаг в её сторону, заставив её фиолетовый чип вспыхнуть ярче. — Но знаешь, принцесса... Если тебе так дорог этот корабль, тебе придётся заботиться и о его капитане. А пока — марш в рубку. Впереди граница пиратских баронов, и мне снова может понадобиться твоё «заземление».
Эвелина фыркнула, но в её глазах впервые зажглась тёплая, весёлая искра:
— Только после того, как ты умоешь своё прекрасное, но слишком самоуверенное лицо, капитан.
ГЛАВА 20. Код превосходства
«Бродяга» ровно шёл сквозь черноту глубокого космоса. Брог ушёл спать в технический отсек, и в рубке царила полутьма, нарушаемая лишь зелёным неоновым свечением приборов автопилота.
Эвелина сидела в штурманском кресле, лениво прокручивая на навигационном планшете отчёты о плотности пиратских кордонов, которые они оставили позади. Аларик полулежал в кресле пилота, закинув ноги на панель. Он крутил в пальцах пустую гильзу от плазменного патрона и задумчиво наблюдал за тем, как бледный фиолетовый свет её подкожного чипа мягко очерчивает профиль её лица.
— Торн, прекрати на меня так смотреть, — не поворачивая головы, ледяным тоном произнесла она. — Твой немигающий взгляд мешает мне сопоставлять квадранты.
— Я просто думаю о том, принцесса, что будет, когда мы долетим до твоей Омеги-7, — Аларик опустил ноги на пол и потянулся, отчего его кожаная жилетка натянулась на широких плечах. — Ну, запрём мы твои секретные чертежи в древний сейф. Дальше-то что? Вернёшься к своему дяде-Императору просить прощения за то, что сбежала с грязным пиратом?
Эвелина на секунду замерла. Одно её сердце болезненно сжалось. Пути назад во дворец для неё не было — там её ждал либо трибунал, либо стирание памяти.
— Моя дальнейшая судьба тебя не касается, капитан, — она высокомерно вскинула подбородок. — Я найду убежище на одной из независимых научных станций. Моя ДНК и научные степени Аэлир обеспечат мне безбедное существование в любой цивилизованной системе.
— Твоя ДНК, говоришь? — Аларик вдруг тихо, вкрадчиво рассмеялся и медленно поднялся со своего места.
Он подошёл к её креслу сзади, опираясь ладонями о спинку и наклоняясь так близко, что его дыхание зашевелило серебряные волоски у неё на виске. Фиолетовый узор на её шее тут же выдал её, начав пульсировать быстрее.
— Знаешь, синеглазка, я тут на досуге полистал медицинские справочники по вашей утончённой расе, — в голосе Волка зазвучала его излюбленная, обжигающая дерзость. — Там написано много скучной чуши про ваше генетическое превосходство, чистоту крови и высокомерие. Но был один чертовски любопытный пункт... Про биологическую совместимость с людьми.
Эвелина резко повернула к нему голову, её фиалковые глаза сузились от внезапного укола паники и смущения:
— Торн, твои познания в ксено-биологии ограничиваются умением отличать съедобную болотную тварь от ядовитой. Держи свои комментарии при себе.
— А вот и нет, — Аларик обошёл кресло и навис над ней, уперевшись руками в подлокотники и поймав её взгляд. В его карих глазах плясали самые наглые черти Галактики. — Там было чёрным по белому написано: союз между Аэлир и человеком не просто возможен, он даёт самое взрывное потомство во Вселенной. Гибриды. Полукровки с бешеной выносливостью и способностью чувствовать корабли. Вот мне и стало интересно, принцесса... Если у нас с тобой когда-нибудь родятся дети, чьи гены победят? Твоя благородная серебряная кровь или моя пиратская упёртость?
Эвелина на мгновение лишилась дара речи. Её фарфоровые щёки обдал такой густой, пылающий румянец, что он затмил даже фиолетовое свечение её чипа. Два её сердца устроили в груди настоящий, сумасшедший калейдоскоп, колотясь вразнобой. Образ их гибридного ребёнка — с её серебряными волосами, но с его невыносимыми карими глазами и дерзкой ухмылкой — на долю секунды вспыхнул в её сознании с пугающей ясностью.