Страница 65 из 70
Глава 45
Мой мозг отказывается обрабатывать это короткое, пошлое слово. Карты?! Но как? Бред. Он же на бирже проигрался. Он же говорил про это? Или нет? Стоп. Нет, Коля юлил. И это я сама додумала.
Я даже не успеваю высказать все эти мысли вслух. По невидимому сигналу Валеры оба амбала делают шаг ко мне. Один из них берет меня за локоть — не больно, но с такой неотвратимой силой, что рыпаться бесполезно, словно меня захватил промышленный пресс.
Меня тащат куда-то вглубь дома, мимо уродливых мраморных статуй. Тяжелая дверь из темного дерева распахивается, и мы входим в другое измерение.
Здесь нет слепящих люстр. Свет приглушен и падает только на столы, обтянутые классическим зеленым сукном. Воздух в комнате можно нарезать ломтями — он густой от сизого сигаретного дыма, запаха дорогого алкоголя и липкого мужского пота.
Разговоры стихают. Звон пластиковых фишек повисает в воздухе.
Я чувствую себя куском мяса, который только что занесли на клетку со львами, давно сидящими на веганской диете. Взрослые мужики в расстегнутых на верхние пуговицы рубашках, с блестящими от пота лысинами и золотыми часами, отрываются от своих карт. Их взгляды ползут по моему лицу, спускаются к вырезу платья под распахнутым пальто, ощупывают ноги. Взгляды сальные, тяжелые, оставляющие на коже фантомное чувство грязи.
Где-то из полумрака угла раздается откровенный, протяжный свист.
Я инстинктивно запахиваю пальто плотнее и вскидываю подбородок. Моя единственная броня сейчас — это высокомерие, даже если внутри меня бьется в истерике маленькая перепуганная девочка.
Валера хозяйским шагом выходит вперед, встает рядом со мной и кладет свою тяжелую, горячую ладонь мне на плечо.
— Господа! — громко объявляет он, растягивая губы в улыбке. — Позвольте представить. Моя новая девочка.
Он театрально обводит меня свободной рукой, словно презентует новенькую «Феррари» в автосалоне. Мужики за столами одобрительно гудят. Кто-то салютует стаканом с янтарной жидкостью, кто-то скалится. Я стою прямо, хотя колени предательски дрожат, грозя вот-вот подогнуться.
Валера наклоняется ко мне. Его губы почти касаются моего уха, обдавая щеку горячим дыханием с ароматом элитного коньяка и гнилой человеческой сущности.
— Ну что, птичка, — шепчет он так, что слышу только я. — Раз братец оказался банкротом, отрабатывать его косяки придется тебе. Сегодня ты — мой эксклюзивный лот.
Меня грубо толкают к центральному столу. К месту, где стоят другие размалеванные девицы самой древней женской профессии. Амбал выдвигает стул, и я плюхаюсь на зеленую бархатную обивку, чувствуя себя даже не человеком, а просто фишкой. Крупной такой, блондинистой фишкой с музыкальным образованием.
Напротив Валеры сидит здоровый мужик с огромным пузом и ледяным взглядом. На его толстых пальцах-сардельках блестят перстни, которыми можно проломить череп, если ударить с размаху.
— Ставлю сто кусков, — хрипит он, небрежно толкая в центр стола башню из черных фишек и стопку зеленых банкнот. — И давай, Валерчик, подогрей интерес. Скучно играем.
Валера вальяжно откидывается на спинку стула. Он двигает вперед свои фишки, а потом небрежно хлопает меня по колену. Я дергаюсь, как от удара током, пытаясь отстраниться, но тяжелая рука амбала на моем плече мгновенно пригвождает меня к месту.
— Сто кусков. И девчонка, — легко, словно заказывает кофе, произносит Валера. — Чистая, породистая. На рояле бряцает, если что. В консерватории учится.
Мой внутренний сноб на секунду забывает о животном ужасе и возмущается: «Не бряцаю, а виртуозно исполняю Рахманинова, ублюдок! И не на рояле, а на фортепиано». Но кричать это вслух почему-то не хочется. Хочется провалиться сквозь землю или раствориться в этом сизом сигаретном дыму.
Дилер, безликий парень в белой рубашке с закатанными рукавами, начинает сдавать карты. Шурх-шурх-шурх. Этот шелест теперь будет сниться мне в кошмарах, если я вообще переживу эту ночь.
Игра длится, кажется, целую вечность. Я не понимаю в покере ровным счетом ничего. Для меня эти червовые дамы и пиковые тузы — просто цветные картинки из макулатуры. Но я умею читать лица.
Валера самодовольно скалится. Он уверен в себе. Он пьет свой коньяк мелкими глотками, периодически бросая на меня взгляды победителя. Я сжимаю кулаки в карманах пальто до побеления костяшек. Господи, если ты есть, пусть он выиграет. Пусть я останусь должником Валеры, это зло мне хотя бы знакомо, у него хотя бы есть срок — одна неделя.
На центр стола ложится последняя карта.
Валера с торжествующим видом вскрывается.
— Фулл-хаус, господа, — он уже тянется руками к сукну, чтобы сгрести куш.
Но тут здоровяк напротив издает булькающий смешок.
— Не спеши, Валера.
Тучный мужик медленно, с садистским наслаждением, переворачивает свои карты. Я вижу четыре одинаковые картинки. Кажется, валеты.
— Каре, — бесцветным голосом объявляет дилер.
Рука Валеры застывает в воздухе. Самодовольная улыбка медленно сползает с его лица, уступая место багровой, уродливой ярости. На скулах проступают желваки. В комнате повисает такая тишина, что слышно, как гудит вытяжка под потолком.
И я понимаю— меня проиграли! Это не укладывалось в моем мозгу. Проиграли в карты. Словно вещь. Безжалостно и бесцеремонно. Так, словно имели право…А привез меня сюда человек, которого я когда-то любила. И сильно!
Сердце грохочет в груди. До боли. В ушах гудит. А картинка перед глазами начинает плыть. Воздух кажется спертым, горячим и мерзким. Кажется, я вот-вот задохнусь. Мне хочется сбежать из этой душной комнаты. На улицу. Или крышу. Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Особенно от сального взгляда победителя — огромного мужика с большим пузом.
Но вопреки всему я стою. Смотрю на трясущиеся руки того, кто меня поставил на кон, на пот, выступивший на его лбу, на вывалившиеся из ладоней карты… и не верю в случившиеся.
— Не повезло тебе, — тихо бормочет рядом со мной девица и опрокидывает бокал.
Я медленно оборачиваюсь. Ультракороткое платье с глубоким декольте, вызывающий макияж. И такой сочувствующий взгляд. Даже ей, путане, привыкшей ко всему, тяжело на это смотреть.
В этот момент раздается:
— Девка ваша.
Быстрые шаги и дверь захлопывается за моей спиной. С грохотом. Явственно означая, что он ушёл. Заманил сюда и отомстил за отказ.