Страница 47 из 70
Глава 31
Через три часа, стерев в кровь колени и изведя три рулона бумажных полотенец, я, наконец, отмываю коммуналку от пенной вечеринки. Мы с Ариной Рудольфовной сидим на кухне, вымотанные до предела, и молча пьем остывший чай. Солнце безжалостно бьет в окно, духота стоит невыносимая, а в воздухе все еще витает тонкий, издевательский аромат шаманской полыни и огнетушителя.
Я меланхолично смотрю в окно, помешивая ложечкой сахар. Демьян уехал по своим суперважным делам. Укатил, мистер Идеальный Менеджмент. Все у него по струночке, все на цыпочках. Ну-ну.
Не проходит и пяти минут, как на освободившееся место паркуется ржавая, видавшая виды «Газель». Из нее выпрыгивают двое щуплых, загорелых парней в заляпанных краской комбинезонах. Те самые «шустрые ребята», которых Демьян нанял доделывать косметический ремонт.
Парни обходят машину, открывают задние двери и… начинают что-то тянуть. Что-то упирается. Секунда, другая, и на раскаленный асфальт двора вываливается самый настоящий, живой, грязный баран. Животное трясет крутыми рогами и жалобно блеет, пока рабочие ловко подхватывают его за копыта и волокут к нашей парадной.
Я замираю с поднесенной к губам чашкой. Моргаю. Еще раз моргаю. Баран не исчезает.
— Арина Рудольфовна, — сиплю я, не отрывая взгляда от окна. — У нас, кажется, галлюцинации от этого дыма. Там… наверх… шашлык потащили. Своим ходом.
Соседка подскакивает к окну, роняет очки на грудь и издает восторженный писк:
— Батюшки! Джульетта, звони нашему идеальному! Звони сейчас же!
Я хватаю телефон Арины Рудольфовны и звоню. Гудки тянутся мучительно долго. Наконец, в трубке раздается сухой, деловой баритон:
— Слушаю. Только быстро, я за рулем.
— Демьян, дорогой сосед, — мурлычу я самым сладким голосом, на который только способна. — Тут такое дело… твои дрессированные рабочие, которые у тебя по струнке ходят, сейчас занесли в твою элитную квартиру… барана.
— Чего? — рявкает он. — Какого еще барана? Строительного?
— Боюсь, что обыкновенного, — хмыкаю я. — Живого. С рогами. И шерстью. И судя по тому, что они тащили еще и огромные тазы, у тебя намечается фестиваль плова. Или жертвоприношение.
В трубке повисает звенящая тишина, нарушаемая только визгом тормозов — видимо, Демьян развернулся прямо через двойную сплошную.
— Надеюсь, ты не шутишь, Джульетта. Иначе я разозлюсь и последствия тебе не понравятся, — шипит он и бросает трубку.
Мы с Ариной Рудольфовной переглядываемся. В глазах соседки пляшут мстительные чертята. Сонливость и тоску как рукой сняло. Мы выходим на лестничную клетку и занимаем места в партере.
Через какое-то время снизу раздается топот, словно бежит стадо носорогов. Демьян перепрыгивает через две ступеньки, лицо красное, галстук сбит набок. Он даже не смотрит на нас, влетает на свой этаж и распахивает незапертую дверь. Мы, естественно, крадемся следом. Любопытство — страшная сила.
Из квартиры доносится бодрая восточная музыка из портативной колонки и… отчаянное «Бе-е-е!».
Мы заглядываем через плечо застывшего в коридоре Демьяна. Картина маслом. В роскошной ванной комнате, выложенной дорогущим итальянским керамогранитом, стоит несчастный баран. Копыта связаны скотчем. Рядом, на корточках, сидит один из рабочих и деловито точит огромный нож о точильный камень. Второй расставляет вокруг белоснежной ванны пластиковые тазы.
— Насальника! — радостно расплывается в щербатой улыбке тот, что с ножом. — О, ты вовремя! У брата сын родился, праздника! Мы сейчас кровяночка делать будем! Колбаса вкусный! В ванне резать будем, аккуратно, пленочкой застелили, ни капли мимо!
Демьян не дышит. Мне кажется, у него сейчас случится инсульт. Он открывает рот, закрывает, снова открывает, но издает только какой-то сдавленный хрип. Его идеальный мир, где все ходят на цыпочках, рухнул прямо в итальянскую ванну.
Баран, словно почувствовав спасителя, смотрит на Демьяна влажными глазами и жалобно блеет.
Тут уже я не выдерживаю. Выхожу из-за спины Демьяна, прислоняюсь к дверному косяку и складываю руки на груди.
— Ну надо же, — тяну я с нескрываемым удовольствием. — А мы-то думали, ты у нас строительный магнат. А ты, оказывается, Бараний Гринпис. Спаситель парнокопытных.
Арина Рудольфовна хихикает в кулачок:
— Ой, Демьянчик… А я смотрю, у вас тут все без ошибок, да? Все с мозгами! И рабочие у тебя— честные производители кровяной колбасы!
Демьян медленно, как терминатор, поворачивает к нам искаженное гневом лицо, но крыть ему нечем. Аргументы кончились.
— Знаете, Демьян, — добиваю я, наслаждаясь моментом триумфа. — может, вы барана себе оставите. В качестве домашнего животного и напоминания об этом инциденте. Потом подружку ему купите. Потом глядишь, во вкус войдете, и вообще квартиру на отару поменяете. Я в сети видела такие объявления:” Меняю на квартиру на отару овец, привитые , жирные, с хорошей шерстью” Будете их гонять пастись в Михайловский сад, и ходить среди них — строгий такой, важный.
— Идите-ка вы домой, дамы! Мыть квартиру, — хрипит Демьян, хватаясь за голову. — обе. А я тут воспитательную беседу проведу…
— Бе-е-е! — согласно подтверждает баран из ванны.
Мы с Ариной Рудольфовной, гордо подняв головы и давясь от смеха, спускаемся к себе. Карма — штука моментальная. Долго мы вам, Демья, этого барана припоминать будем.