Страница 12 из 15
В груди разрывалось что-то. Не сердце — душа. Та часть меня, которой я позволила поверить.
Я поверила ему. Я доверилась ему. Я полюбила его.
А он мечтал уничтожить меня.
Я вышла на улицу, вдохнула холодный воздух, и поняла, что не знаю, куда идти. У меня не было дома, не было денег, не было ничего. Я была одна. В городе, где все улицы были его.
Я зашла в первое попавшееся кафе, села за столик у окна и разложила перед собой документы.
Я должна была понять. Я должна была узнать правду до конца.
Я читала. Письмо отца Дениса — разбитое, отчаянное. Выписки — его фирма шла ко дну. Контракты — моя мать действительно выиграла тендер, но она не знала, что это была последняя надежда семьи Соколовых.
А потом я нашла кое-что ещё.
Письмо моей матери. Адресованное отцу Дениса.
«Уважаемый Евгений Соколов,
Я не знала, что Ваша фирма участвует в тендере. Мой партнёр, Ветров А.П. (мой муж), подал заявку без моего ведома. Я бы никогда не пошла против Вас. Я знаю, что Вы честный человек. Простите меня. Если бы я знала, что это последний шанс для Вашей семьи, я бы отозвала заявку. Но теперь поздно.
С уважением,
Елена Ветрова»
Я смотрела на письмо. На почерк моей матери. На её извинения.
Она не знала. Она не хотела этого. Это был мой отец. Мой отец подставил её, подал заявку без её ведома. И отец Дениса...
Он не знал правды. Он думал, что мать сделала это нарочно. Что она хотела его уничтожить.
Я заплакала снова. Тихо, беззвучно, глядя на письмо, которое ничего не меняло.
Моя мать не была виновата. Но Денис думал иначе. Он думал, что виновата я.
Я закрыла глаза и поняла, что не могу его ненавидеть.
Я могла ненавидеть то, что он сделал. Но не его.
Это было хуже всего.
Глава 9. Месть или правда
Две недели я жила как робот.
Вставала, пила кофе, ехала в офис, работала, возвращалась в пустую квартиру, которую сняла в спальном районе, и ложилась спать. Без эмоций. Без слёз. Без мыслей.
Я не уволилась из компании. Это было бы слишком просто — сбежать, спрятаться, притвориться, что ничего не было. Нет. Я хотела знать правду. Всю правду. До самого дна.
Денис тоже не уволил меня. Мы не пересекались. Он был на другом этаже, в своём кабинете, а я — в своём. Мы стали призраками друг для друга. Но я знала, что он там. Я чувствовала его присутствие, когда задерживалась допоздна и видела свет в окнах его кабинета.
Он тоже не уходил домой. Он тоже не спал.
Но я не позволяла себе думать о нём. Я сосредоточилась на расследовании.
Первое, что я сделала — нашла архивные записи тендера 2016 года.
В интернете сохранились старые новости, обсуждения на форумах, обрывки информации. Я сидела ночами, пролистывая страницы, собирая кусочки пазла.
Фирма «Соколов и сыновья» — маленькая, но уважаемая компания, которая специализировалась на поставках оборудования. Евгений Соколов — отец Дениса — был известен в узких кругах как честный и надёжный партнёр. Он никогда не участвовал в грязных играх, не подкупал чиновников, не обманывал клиентов.
Я читала отзывы о нём. Люди писали:
«Настоящий предприниматель старой закалки»
,
«Таких уже нет»
,
«Жаль, что он ушёл так рано»
.
Он был хорошим человеком. И мой отец разрушил его.
Я нашла свидетелей. Бывших партнёров, которые участвовали в том тендере. Сначала они не хотели говорить — прошло десять лет, люди боялись ворошить прошлое. Но я была настойчивой. Я приходила к ним, звонила, просила.
Один из них, пожилой мужчина по имени Сергей Иванович, согласился встретиться со мной в маленьком кафе на окраине города.
— Вы дочь Елены Ветровой? — спросил он, когда я села за столик.
— Да. И Александр Ветров — мой отец.
Он кивнул, тяжело вздохнул.
— Я помню тот тендер. Ваша мать — она была хорошим человеком. Она не знала, что происходит. Но ваш отец... — он покачал головой. — Он подал заявку от имени вашей фирмы, используя ваше имя. Он сказал, что вы — новый директор по развитию, что вы будете курировать проект. Он использовал вас, чтобы перебить цену.
— Он использовал моё имя? — я почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Да. Он сказал, что у вас есть связи, что вы сможете договориться с чиновниками. Это была ложь. Но он хотел выиграть любой ценой. Он знал, что Соколовы на грани банкротства. Он знал, что это их последний шанс. И он ударил в спину.
Я смотрела на него и не могла дышать.
— Вы уверены?
— Я был там, — он достал старую папку с документами. — Я вёл протокол. Вот, посмотрите. Там есть подпись вашего отца. И ваше имя в документах. Вы тогда были студенткой, да?
— Да, — прошептала я. — Второй курс.
— Ваш отец использовал ваше имя, чтобы придать вес заявке. Он думал, что молодое лицо, свежий подход — это поможет. Но на самом деле он просто украл патент у Соколова. Тот патент, который должен был спасти их бизнес.
Я смотрела на документы. Там было моё имя. Я не помнила, чтобы подписывала их. Но почерк был похож на мой. Отец, наверное, подделал его. Или убедил меня подписать, сказав, что это просто формальность.
— Спасибо, — сказала я, забирая копии. — Вы даже не представляете, как много это для меня значит.
— Девочка, — он взял меня за руку. — Ты не виновата. Ты была ребёнком. Ты не знала. Твой отец — он сделал это из отчаяния. Но это не твоя вина.
Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.
Он был прав. Я не виновата. Я была пешкой. Такой же, как сейчас.
Я позвонила отцу в тот же вечер.
Он ответил после первого гудка, будто ждал моего звонка.
— Алиса, дочка, я...
— Я знаю, пап, — сказала я. Голос не дрожал. — Я знаю, что ты сделал. Я нашла документы. Я говорила со свидетелями. Ты использовал моё имя. Ты подставил маму. Ты украл патент у того человека. И он убил себя.
В трубке повисла тишина. Я слышала, как он дышит — тяжело, прерывисто.
— Я не знал, что он убьёт себя, — наконец сказал он. — Я думал, он просто разорится. Я думал, что он найдёт другой способ. Я был в отчаянии, дочка. Твоя мама болела, мы тонули в долгах, я не видел выхода. Я просто хотел спасти нас.
— Ты разрушил семью, пап. Не его — нашу. Ты разрушил всё. И ты позволил мне думать, что я виновата.
— Я знаю, — его голос сломался. — Я знаю, что я плохой отец. Я знаю, что я сделал ошибку. Но я люблю тебя, Алиса. Я всегда любил тебя. Я просто... я просто хотел, чтобы ты не знала правды. Чтобы ты не ненавидела меня.