Страница 11 из 15
На фото была я. Студентка, десять лет назад. Та самая кофточка с цветами, которую я носила на втором курсе. Дешёвое кафе с пластиковыми стульями. Я улыбалась в камеру, держа чашку кофе.
Я не помнила этот день. Я не помнила, кто делал это фото. Но я узнала свою улыбку — ту, наивную, почти детскую, до того, как мама заболела, до того, как жизнь стала сплошной борьбой.
Я перевернула снимок.
На обороте, моим почерком, была надпись.
«Верни должок, сучка»
Я смотрела на эти слова и не могла дышать. Моя рука дрожала. Я не помнила, чтобы писала это. Я не помнила, чтобы чувствовала такую злость на кого-то. Это было не похоже на меня. Но почерк был мой. Твёрдый, наклонный, с круглыми буквами — мой.
Я опустилась на пол, не в силах держаться на ногах. Фото всё ещё было в моих руках. Я смотрела на дату на обороте:
«15.07.2016»
.
Десять лет назад.
Я начала искать дальше. В сейфе были документы. Я вытащила их дрожащими руками и разложила на полу, как карты.
Выписки из банка. Контракты. Письма.
Я видела имя своей матери. Её подпись. Договор с фирмой, которая называлась
«Соколов и сыновья»
.
Я смотрела на эту фамилию и не могла поверить своим глазам. Соколов. Денис Соколов. Это была его семья.
Я листала дальше. Тендерная документация, датированная тем же месяцем — июль 2016. «Соколов и сыновья» против неизвестной фирмы, которая перебила их цену на последних торгах. Моя мать. Моя мать была директором фирмы, которая выиграла тот тендер.
Я читала письма. Одно из них — от отца Дениса. Рукописное, на желтоватой бумаге.
«Мы потеряли всё. Я не знаю, как сказать жене. Как сказать сыну. Я не заслуживаю их прощения. Я не заслуживаю жизни. Простите меня. Е.С.»
Я закрыла письмо. Внутри всё перевернулось.
Я поняла.
Десять лет назад моя мать перебила цену на тендере у семьи Соколовых. Она даже не знала, что это была последняя надежда их бизнеса. Она просто делала свою работу. Но отец Дениса разорился. И покончил с собой.
«Верни должок, сучка»
— это я написала. Я, тогда ещё студентка, которая не знала всей правды. Я написала это, потому что... потому что думала, что они заслужили. Что они — враги. Что они украли у нас что-то.
Я не помнила этого. Я вычеркнула этот день из памяти.
Но Денис помнил.
Он помнил всё.
Я поняла это в тот момент, когда услышала шаги за спиной.
— Ты не должна была это видеть.
Его голос был тихим. Спокойным. Но в нём звучала такая боль, что я вздрогнула.
Я медленно обернулась. Он стоял в дверях кабинета. В руках он держал букет роз — моих любимых, белых, с длинными стеблями.
Он пришёл с цветами. Он хотел сделать мне сюрприз. А я сидела на полу с его тайнами, разбросанными передо мной как карты.
— Денис, — голос сорвался. — Объясни мне. Что это?
Он не смотрел на меня. Он смотрел на фото в моих руках, на документы на полу. Его лицо было бледным, как бумага.
— Ты хотела знать правду, — сказал он. — Вот она.
Он вошёл в кабинет, положил розы на стол и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
— Ты знал, — я встала на ноги, чувствуя, как дрожат колени. — Ты знал, кто я. Ты знал, что случилось десять лет назад. Ты знал про мою мать. Ты знал про тендер. Ты знал всё!
— Да, — сказал он. Без эмоций. Без отрицания.
— И ты пришёл ко мне, — я сделала шаг вперёд. — Ты подписал контракт. Ты заплатил десять миллионов. Ты привёл меня в свой дом. Ты... — голос сорвался. — Ты сказал, что любишь меня. Это было частью плана?
Он молчал. Я смотрела на него, и внутри меня разрасталось что-то холодное, липкое, смертельное.
— Это было частью твоего плана, Денис? — повторила я, громче.
— Я хотел, чтобы ты страдала, — сказал он тихо. — Я хотел, чтобы ты поняла, каково это — терять всё. Семью. Отца. Дом. Я хотел, чтобы ты почувствовала ту же боль, что чувствовал я, когда мой отец ушёл.
— И ты притворялся? — я чувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Всё это время? Чай ночью, деньги в кошельке, завтраки, фильмы, поцелуи... Всё было игрой? Ты играл роль, чтобы я влюбилась, а потом... что? Бросить меня? Уничтожить?
— Нет, — он шагнул ко мне. — Я не играл.
— Не подходи! — я отступила, врезавшись спиной в стол. — Не подходи ко мне!
Он замер.
— Я хотел отомстить, — сказал он. — Я хотел причинить тебе боль. Я думал, что ты виновата. Я думал, что ты знала. Что ты была со своей матерью в сговоре. Но потом...
— Что потом? — выкрикнула я. — Ты увидел, что я плачу? Что я несчастна? Что мой отец разорён? Тебе стало жаль меня?
— Да! — его голос сорвался в крик. Он не контролировал себя больше. — Да, мне стало жаль тебя! Я увидел, как ты сидишь на кухне в три часа ночи и плачешь, и я понял, что не могу сделать тебе больно. Я понял, что влюбился в тебя. По-настоящему. И я ненавидел себя за это каждый день!
— Ты не имеешь права! — я кричала, не сдерживая слёз. — Ты не имеешь права говорить мне о любви! Ты купил меня! Ты шантажировал меня! Ты планировал разрушить мою жизнь, а теперь говоришь, что любишь? Это лицемерие! Это ложь!
— Это правда! — он схватил меня за плечи. Его пальцы впились в кожу. — Это единственная правда в моей жизни! Я не хотел влюбляться, Алиса. Я хотел ненавидеть тебя. Но я не могу. Каждый день я пытался ненавидеть тебя, и каждый день я проигрывал эту битву.
Я смотрела в его глаза. В них была боль. Такая же, как в первую ночь, когда он стоял в дверях моей спальни. Такая же, как когда он сказал, что боится своих чувств.
Он не врал. Я знала это.
Но правда была слишком острой.
— Ты использовал меня, — прошептала я. — Ты использовал меня, чтобы утолить свою боль. Ты хотел, чтобы я страдала. И ты почти добился этого. Но я не позволю тебе.
Я вырвалась из его рук. Подошла к столу, схватила фото, документы. Сжала их в руках так, что побелели костяшки.
— Я ухожу, — сказала я. — Контракт расторгнут. Можешь забирать свои деньги. Я найду способ вернуть их. Я найду способ спасти отца без тебя.
— Алиса, — его голос дрогнул. — Пожалуйста...
— Что «пожалуйста»? — я обернулась у двери. — Пожалуйста, останься и дай тебе ещё раз разбить мне сердце? Пожалуйста, поверь, что ты не хотел этого? Я не знаю, что правда, а что ложь, Денис. И я не хочу знать. Просто... оставь меня в покое.
Я вышла, хлопнув дверью.
Я бежала по коридору. Лифт не ехал, я спустилась по лестнице, сжимая в руках фото и документы. Слёзы текли по лицу, я не вытирала их. Я не чувствовала ничего, кроме пустоты.