Страница 1 из 15
Глава 1. Контракт
Я умею продавать всё. Холод, огонь, пустоту. Я продала партию бракованных станков болгарскому поставщику под видом "эксклюзивного винтажа". Я убедила владельца сети ресторанов, что его шеф-повар — гений, хотя за месяц до этого этот "гений" отравил половину гостей. Я могу продать душу дьяволу и заставить его подписать договор на вечные муки с отсрочкой платежа.
Но когда в мой кабинет вошёл Денис Соколов, я поняла: этот товар не купят. Его придётся украсть.
Он закрыл за собой дверь без стука. Вообще без звука. Как призрак. Или как хищник, который не хочет спугнуть добычу. Три костюма "Armani" на вешалке, и все одинаково чёрные. На запястье — часы, стоимостью как мой годовой бонус. Взгляд — ноль эмоций. Ни улыбки, ни даже презрения. Просто пустота, в которой тонут все мои обычные приёмы.
— Алиса Ветрова, — сказал он. Даже не вопрос. Констатация.
— Угадал, — я откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди. — Чем обязан, господин Соколов? Вы новый генеральный, и я уже в курсе. Если вы пришли увольнять — у меня есть встречное предложение.
Он усмехнулся. Одним уголком губ. Без тепла.
— Увольнять? Зачем? Вы приносите компании прибыль. Три миллиона за прошлый квартал. Сорок семь процентов закрытых сделок. Вы — актив.
— Спасибо за комплимент. Приятно, когда тебя называют активом, а не человеком.
Он не отреагировал. Просто подошёл к моему столу, положил на столешницу тонкую красную папку. Пальцы у него были длинные, с идеальным маникюром. Такие руки бывают у хирургов. Или у убийц.
— Открой, — приказал он.
Я не люблю, когда мне приказывают. Но папку всё-таки открыла.
Внутри лежал контракт. На десяти страницах, мелким шрифтом, с печатью юридической фирмы, которую я знала слишком хорошо. Они работали с самым дном — разводы, шантаж, брачные соглашения, где одна сторона всегда проигрывала.
Я пробежала глазами по первым пунктам.
"Фиктивный брак. Срок — один календарный год. Проживание по адресу: Садовая-Кудринская, 15, пентхаус. Обязанность — присутствие на всех корпоративных мероприятиях, семейных ужинах, публичных выходах в статусе супруги. Запрет — скандалы, измены, публичные разбирательства."
— Это шутка? — я подняла на него глаза.
— Нет.
— Вы новый генеральный директор, и первое, что вы делаете — предлагаете своей подчинённой фиктивный брак? — я захлопнула папку и оттолкнула её обратно к нему. — Это сексуальное домогательство, Денис. Я могу подать на вас в суд.
— Можешь, — спокойно кивнул он. — Но не подашь. Потому что у тебя нет денег на адвокатов. Твой отец подписал договор с фирмой "Альфа-Инвест" два дня назад. Он взял кредит под семьдесят процентов годовых. У него три месяца, чтобы выплатить десять миллионов. Иначе завод — их. Вместе с домом. Вместе с твоей могилой матери, которую ты так трепетно содержишь за его счёт.
У меня внутри всё оборвалось. Как будто пол ушёл из-под ног, и я лечу в шахту лифта.
Он знал. Он всё знал.
Отец звонил мне вчера, плакал в трубку, как ребёнок, которого обидели в песочнице. Я успокаивала его, говорила, что решу. Что я переговорщица, я всё утрясу. Но когда я услышала ставку — семьдесят процентов — я поняла, что это конец. Ни один банк не даст нам рефинансирование. Ни один инвестор не вложится в обанкротившийся завод.
Я была в тупике.
— Откуда вы знаете про мою мать? — спросила я. Голос не дрогнул. Я не позволю себе дрожать при нём.
— Я знаю о тебе всё, Алиса, — он подошёл ближе, обогнул стол, и теперь стоял в полуметре. От него пахло дорогим парфюмом, деревом и холодом. — Я знаю, что ты не спишь по ночам, пьёшь кофе с бергамотом и смотришь на потолок. Я знаю, что у тебя шрам на левом бедре от велосипеда, когда ты упала в шестнадцать. Я знаю, с кем ты спала последние два года, и что это был неудачный выбор.
— Хватит! — я встала, упёрлась ладонями в стол и наклонилась вперёд. Наши лица разделяли сантиметры. Я смотрела в его холодные серые глаза. — Вы псих? Вы наняли частного детектива, чтобы выведать все мои грязные секреты? Зачем? Чтобы шантажировать меня?
— Нет, — он выдержал паузу. — Чтобы помочь.
Он перевернул контракт на последнюю страницу.
Я посмотрела на цифры.
Десять миллионов.
Он предлагал их мне. За год фиктивного брака. Без процентов. Без обязательств возврата.
Я села обратно. Колени тряслись, но я заставила себя сидеть ровно. Если я сейчас покажу слабость — он сожрёт меня. И не подавится.
— Ты подпишешь это, Алиса, — сказал он, наклоняясь к моему уху. Голос стал ниже, почти шёпотом. — Потому что я — твой единственный шанс. Ты можешь ненавидеть меня. Можешь плеваться. Можешь мечтать о том, чтобы всадить мне нож в спину. Но ты подпишешь. Сегодня.
— И зачем тебе это? — я медленно повернула голову. Наши губы почти касались. — Зачем платить бешеные деньги какой-то девчонке из отдела переговоров? У тебя есть десятки вариантов. Актёры. Модели. Золушка из рекламы. Почему я?
В его глазах мелькнуло что-то. Тень. Вспышка боли, которую он тут же задавил стальной волей. Я успела её заметить. Только на секунду. Но я заметила.
Он выпрямился, засунул руки в карманы, и отошёл к окну. Весь такой монументальный, в своём идеальном костюме, на фоне панорамы Москвы. Спина прямая, плечи развёрнуты.
— Потому что ты — моя, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты просто ещё не знаешь об этом.
Я засмеялась. Громко, истерично, почти в голос.
— Ты серьёзно? В двадцать первом веке, в офисе, ты заявляешь мне такое? "Ты моя"? Ты себя слышишь?
Он обернулся. Взгляд — лёд.
— У тебя есть три минуты, чтобы прочитать контракт внимательно, Алиса. Это не обсуждается. Подпишешь здесь, сейчас. Или я звоню в "Альфа-Инвест" и рекомендую им ускорить процесс банкротства твоего отца. У них там тоже есть люди, которые любят... ускорять процессы.
Я схватила ручку. Трясущимися пальцами. Я ненавидела его. Лютой, животной ненавистью. Губы пересохли, в ушах шумело. Я смотрела на бумагу, но буквы плыли.
Он продавал мне жизнь. За мою свободу.
Но в одном я была права — он что-то скрывал. Тень в глазах. Та вспышка, когда я спросила "почему". Он не случайно выбрал меня. Я чувствовала это нутром, тем чутьём, что помогало мне выигрывать все переговоры.