Страница 2 из 15
— Я подпишу, — сказала я, и ручка коснулась бумаги. — Но запомни, Денис. Ты только что заключил контракт не с переговорщицей. Ты заключил контракт с той, кто будет читать тебя каждую ночь, когда ты спишь. Я выясню, почему ты выбрал меня. И если там будет что-то, что может уничтожить тебя — я не остановлюсь.
Я подписала. Размашисто, как моя мать учила — "чтобы никто не подделал".
Он взял контракт, проверил подпись и кивнул.
— Добро пожаловать в семью, дорогая, — усмехнулся он.
Взял папку и направился к двери. Остановился в проёме. Не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Жду тебя завтра в пентхаусе в восемь вечера. Не опаздывай. Твои вещи уже перевезли.
И вышел.
Я осталась одна. Рука всё ещё дрожала. Я смотрела на пустую дверь, на часы, на кофе, который остыл. На конверт, который он оставил на краю стола.
Я открыла его. Там была карточка и записка.
"Платёжное поручение на твой счёт. Первый миллион — аванс. Остальное — по месяцам. Завтра ужин с моей матерью. Не опаздывай."
Я сжала записку так, что побелели костяшки.
Кто он? Откуда он знал про шрам на бедре, если я разбилась в шестнадцать, когда ещё жила в другом городе?
Я посмотрела на его профиль в корпоративной системе. Денис Соколов, тридцать шесть лет, выпускник МГУ, карьерный рост — стремительный, без единой помарки. Родители — в графе "мать" значилась фамилия, которую я видела впервые. Отец — прочерк.
Я загрузила страницу в соцсетях. Никаких фото. Никаких постов. Только имя и аватарка — чёрный квадрат.
Он не существовал в публичном поле.
Этот человек, который только что купил меня за десять миллионов, был призраком.
И где-то глубоко внутри, под слоями ненависти и страха, я чувствовала странный холодный азарт.
Я найду его тайну.
И тогда посмотрим, кому из нас придётся подписывать следующий контракт.
Глава 2. Пентхаус. Первая ночь
Восемь вечера. Пентхаус на Садовой-Кудринской оказался именно таким, как я представляла. Стекло, бетон, хром. Дорого. Холодно. Безлико.
Меня встретил консьерж в белых перчатках, проводил до лифта с панелью, на которой был только один этаж. Лифт бесшумно поднялся, двери открылись прямо в гостиную.
Огни Москвы распахнулись передо мной как на ладони. Панорамные окна в пол, где-то внизу река, пробки, люди, жизнь. А здесь — тишина. Идеальная, стерильная тишина, в которой не спрятаться даже от собственного дыхания.
Мои вещи стояли у входа. Три чемодана. Это всё, что я взяла из своей квартиры. Всё остальное, как оказалось, Денис уже привёз сюда: любимую кружку с треснутым краешком, пушистый плед от бабушки, фото в рамке с мамой в Сочи, даже старого плюшевого кролика с оторванным ухом, который я не могла выбросить двадцать лет.
Он обыскал мою квартиру. Он рылся в моих вещах, пока я была в офисе.
Меня замутило. Я сжала кулаки, заставила себя успокоиться.
— Нравится? — раздался голос за спиной.
Я обернулась. Денис стоял в дверях гостиной, прислонившись плечом к косяку. Без пиджака, в белой рубашке с закатанными рукавами. На груди расстегнуты две верхние пуговицы, открывая ключицы и золотую цепочку с кулоном, который я не успела разглядеть.
Небрежный. Расслабленный. Как хозяин, который знает, что его территория неприкосновенна.
— Уютно как в операционной, — ответила я, ставя сумку на пол. — Ты здесь в больнице живёшь или просто фанатик стерильности?
Он усмехнулся. Одним уголком губ, как и в офисе.
— Чистота — залог спокойствия. В отличие от хаоса, который ты, судя по чемоданам, принесла с собой.
— А ты любопытный, — я прошла вглубь гостиной, разглядывая обстановку. Чёрный кожаный диван, стеклянный журнальный столик без единого следа, стеллаж с книгами, которые явно никто не читал — идеальные корешки, ни одной заломленной страницы. — Скажи мне, Денис, ты вообще живой человек? Или ты... как это называется... искусственный интеллект в дорогом костюме?
Он не обиделся. Просто смотрел на меня с непроницаемым лицом.
— Я живой, Алиса. Просто умею контролировать свои эмоции. В отличие от тебя.
— Я не контролирую? — я фыркнула. — Я топ-переговорщица, Денис. Я продала бракованные станки болгарам за полцены нового оборудования. Это требует железных нервов.
— Это требует манипуляции, — он сделал шаг ко мне. — Ты манипулируешь людьми, Алиса. Ты никогда не показываешь настоящие чувства. Ты всегда играешь. Даже сейчас, когда стоишь в моей гостиной, ты притворяешься уверенной. Но внутри ты — как пружина. Сжатая. Готовая выстрелить.
Я замерла. Он попал в точку. И это бесило.
— Ты знаешь меня три дня, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Не делай вид, что я тебе открылась.
— Ты права, — он кивнул. — Ты мне не открылась. Но я знаю тебя дольше, чем ты думаешь.
В его голосе прозвучало что-то странное. Тень. Я уловила её снова — как в офисе, когда спросила "почему я".
Я хотела спросить, что он имеет в виду, но он перебил:
— Спальня твоя. Вторая дверь по коридору. Гардеробная уже заполнена вещами на твой размер. Я надеюсь, что вкус у тебя лучше, чем у моей ассистентки, потому что она выбирала на свой вкус.
— Ты купил мне одежду? — я не поверила своим ушам.
— Это часть контракта. Имидж жены должен соответствовать моему статусу. Твои старые джинсы и худи — для дома. Для выхода — то, что в гардеробной.
Я почувствовала жгучую злость. Он решал за меня. Что мне носить, где спать, кем быть.
— Спасибо, — сказала я с максимальным сарказмом. — Очень щедро.
— Не благодари, — он повернулся к окну. — Это деловые расходы. Завтра в семь вечера ужин с моей матерью. Будь готова к шести. Я заеду за тобой.
— Подожди, — я шагнула к нему. — Ты хочешь сказать, что я должна жить здесь, в твоём доме, играть роль твоей жены, носить одежду, которую ты выбираешь, ходить на ужины с твоей матерью... и ты мне ничего не объясняешь? Я не знаю, кто ты, откуда взялся, почему выбрал меня. У меня есть право знать!
— Право? — он обернулся. В его глазах мелькнула холодная усмешка. — Ты подписала контракт, Алиса. У тебя нет прав. Ты — наёмный сотрудник с особыми условиями. Всё, что тебе нужно знать — в контракте. Я не собираюсь открывать тебе свои карты. Мы играем по моим правилам. Если хочешь знать больше — заслужи.
Он вышел из гостиной, оставив меня стоять посреди стерильного, холодного пентхауса.
Я сжала кулаки и глубоко выдохнула.
Ублюдок, — подумала я. — Ничего, я найду твою слабость. Я всегда нахожу.