Контракт на чувства

Я закрыла глаза. Внутри меня боролись два чувства: ненависть и жалость. Он был моим отцом. Он вырастил меня. Он любил меня. Но он разрушил жизнь другого человека. И позволил мне нести этот груз.

— Я не ненавижу тебя, пап, — сказала я тихо. — Я просто... я не знаю, как простить тебя. Но я скажу тебе правду: я не виновата. И я должна сказать это ему.

— Денису? — спросил он.

— Да. Он должен знать правду. Что я не знала. Что это был ты. Что я не хотела разрушать его семью.

— Он не поверит, — сказал отец. — Он ненавидит нас.

— Я заставлю его поверить, — ответила я. — Я не могу жить с этим. Я не могу позволить ему уйти, думая, что я виновата. Я должна сказать ему правду.

Я положила трубку и взяла ключи от машины.

Я приехала в пентхаус в тот же вечер.

Поднялась в лифте, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я знала, что должна сделать это. Я должна посмотреть ему в глаза и сказать:

«Я не виновата. Это был мой отец. Я не знала. Прости меня. Прости за то, что он сделал»

.

Я открыла дверь своим ключом.

В гостиной было темно. Горел только торшер у дивана. Я сделала шаг вперёд, и увидела её.

Екатерина Петровна.

Она сидела на диване, выпрямив спину, сжимая в руках бокал с чем-то тёмным. Она смотрела на меня с холодной, торжествующей улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

— Здравствуй, Алиса, — сказала она. — Я знала, что ты придёшь.

— Где Денис? — спросила я, не тратя время на приветствия.

— Его нет, — она поставила бокал на стол и медленно встала. — Он ушёл. Он уехал навсегда.

— Что значит «уехал»?

— Он улетел в Швейцарию. В Женеву, — она говорила медленно, смакуя каждое слово. — Он сказал, что не вернётся. Он оставил всё — компанию, дом, деньги. Всё. Он сказал, что больше не может здесь находиться. Что ты разрушила его. Ты и твоя семья.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Земля уходила из-под ног.

— Ты врёшь.

— Я никогда не вру, девочка, — она подошла ко мне ближе. — Он уехал. Он не хочет тебя видеть. Он понял, что это была ошибка — связаться с тобой. Он думал, что сможет отомстить, но он не смог. Ты разрушила его. Ты сделала его слабым. И он ушёл.

— Ты этого хотела! — я смотрела на неё, чувствуя, как ненависть закипает внутри. — Ты хотела, чтобы он ушёл! Ты хотела уничтожить меня!

— Я хотела защитить своего сына! — голос Екатерины Петровны сорвался на крик. — Ты видела, что он стал с тобой? Он перестал контролировать себя! Он плакал по ночам! Он смотрел на твои фотографии и не мог дышать! Это ты сделала его таким! Ты!

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается ледяная ярость.

— Где он? — спросила я тихо.

— Я не скажу.

— Где он, чёрт возьми?! — я закричала, чувствуя, как слёзы разрывают горло. — Ты не имеешь права прятать его от меня! Он нужен мне! Я люблю его!

— Ты любишь его? — Екатерина Петровна усмехнулась. — Ты разрушила его жизнь. Так же, как твоя мать разрушила жизнь моего мужа. Ты не заслуживаешь его любви. Ты не заслуживаешь даже его ненависти. Ты — ничто, Алиса. И ты всегда будешь ничем.

Она прошла мимо меня к выходу. Остановилась на пороге.

— Ты выиграла, девочка, — сказала она через плечо. — Ты разрушила его так же, как он хотел разрушить тебя. Он ушёл. Он ушёл навсегда. И ты никогда не найдёшь его. Я прослежу за этим.

Дверь захлопнулась.

Я осталась одна в тёмной гостиной, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота.

Он ушёл. Он ушёл, не попрощавшись. Он ушёл, думая, что я ненавижу его.

Я опустилась на колени, уткнулась лицом в ладони и заплакала.

Впервые за две недели я позволила себе плакать.

Громко, истерично, до хрипоты.

Он ушёл. Он ушёл навсегда.

Но я знала, что не могу его отпустить.

Я поднялась на ноги, вытерла слёзы и нашла его старый календарь на столе. Там был адрес — Женева, Швейцария.

Я взяла телефон и забронировала билет на завтрашний рейс.

Он не уйдёт от меня. Он не сможет спрятаться.

Я найду его.

И я скажу ему правду.

Даже если он не захочет слушать.

Глава 10. Пустота. Потеря

Я летела в Швейцарию в каком-то оцепенении.

Самолёт, облака, чужие лица вокруг — всё было размытым, как акварель, в которую попала вода. Я сжимала в руках письмо Дениса, которое нашла в пентхаусе после ухода его матери. Я развернула его в самолёте, когда небо за окном стало густо-синим, а облака похожими на вату.

«Алиса,

Ты права. Я монстр. Я хотел уничтожить тебя, но уничтожил себя. Я не знал, что любовь может быть такой — болезненной, как нож в груди. Я думал, что месть принесёт мне покой. Но она принесла только пустоту.

Я ухожу. Не потому, что я слабый. А потому, что я люблю тебя слишком сильно, чтобы причинять тебе боль ещё больше. Я оставляю тебе всё — деньги, дом, компанию. Делай с ними что хочешь.

Ты была лучшим, что случилось со мной. И худшим. Потому что я не заслуживаю тебя.

Прощай, Алиса.

Д.»

Я перечитала письмо пять раз. На шестой раз я почувствовала, как слёзы снова подступают к горлу, но я заставила себя не плакать. Я не имела права плакать. Я должна была найти его. Я должна была сказать ему правду.

Самолёт приземлился в Женеве в полдень.

Я нашла его через два дня.

Частный дом в пригороде Женевы, на краю озера. Маленький, старый, уютный, окружённый садом. В окнах горел тёплый жёлтый свет.

Я подошла к калитке. Сердце колотилось так сильно, что я боялась, что оно выпрыгнет из груди.

Дверь была открыта.

Я вошла. Внутри пахло деревом и старыми вещами. Половицы скрипели под ногами. Я прошла по коридору и заглянула в гостиную.

Там, у камина, сидел он.

Денис.

Он был совсем другим. Не тем стальным, железным генеральным директором, который вошёл в мой кабинет три месяца назад. Он был сломленным. На нём была старая футболка и потёртые джинсы. Лицо заросло щетиной. Глаза — пустые, красные, словно он не спал несколько дней. Он держал в руках бокал с виски, и его пальцы слегка дрожали.

Он не смотрел на меня. Он смотрел в огонь, не замечая моего присутствия.

— Денис, — тихо сказала я.

Он вздрогнул. Бокал выпал из рук и разбился о каменный пол. Он резко повернул голову, и его глаза встретились с моими.

— Ты... — его голос сел. — Ты пришла.

— Я пришла, — я шагнула в комнату. — Я не могла позволить тебе уйти. Не так. Не с этой ложью.

— Это не ложь, — он встал с кресла. — Это правда. Я хотел уничтожить тебя. Я планировал это. Я... я не заслуживаю твоего прощения.