Страница 6 из 12
— Они убили её, — сказал он, и его голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — Когда я был далеко. Они пришли ночью, сожгли дом, убили всех. Мою мать, моего отца, мою сестру. Я вернулся и нашёл только пепел.
Лиана почувствовала, как внутри неё поднимается волна гнева — не её, а его. Она чувствовала его боль, его ярость, его отчаяние.
— Ты не виноват, — сказала она, беря его за руку. — Ты не мог спасти их.
— Я знаю, — сказал он, и в его голосе послышалась боль. — Но я всё равно виню себя. Если бы я был там, если бы я не ушёл...
— Ты не мог знать, — сказала она, сжимая его руку. — Ты не мог предвидеть это.
Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не видела раньше. Благодарность. Тепло.
— Спасибо, — прошептал он.
— За что? — спросила она.
— За то, что ты здесь. За то, что ты не ушла.
Она подошла ближе и обняла его. Он замер на мгновение, но потом обвил её руками и прижал к себе.
— Я никуда не уйду, — сказала она. — Мы вместе.
Они стояли в тишине, и Лиана чувствовала, как его боль медленно уходит, уступая место чему-то новому. Она чувствовала, как его дыхание становится ровнее, как его сердце бьётся в такт с её.
— Это — твой дом, — сказал он, когда они наконец оторвались друг от друга. — Это место, где ты всегда будешь в безопасности.
— Мы будем в безопасности, — поправила она, глядя ему в глаза.
Он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую она видела только раз.
— Хорошо, — сказал он. — Мы.
Глава 5. Ночь
Они вышли из комнаты с воспоминаниями, и тишина между ними стала тяжелой, как свинец. Лиана чувствовала его руку на своей пояснице, но теперь это прикосновение не было нежным. Оно было напряжённым, почти собственническим. Как будто он боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку.
— Ты дрожишь, — сказал он, не глядя на неё.
— Я зла, — ответила она, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — На тебя. На себя. На то, что ты заставил меня чувствовать.
— Что ты чувствуешь?
Она остановилась, вырывая свою руку из его хватки.
— Я чувствую, что ты используешь меня! — выкрикнула она, и голос её эхом разнёсся по коридору. — Сначала ты говоришь, что я — оружие. Потом ты показываешь мне свою боль, и я должна чувствовать вину. А теперь ты ведёшь меня в свою комнату, и я должна быть благодарна?
Он повернулся к ней. Его глаза горели багровым светом, и тени вокруг него зашевелились, как живые.
— Ты думаешь, я хочу этого? — спросил он, и его голос был низким, почти рычащим. — Ты думаешь, я хочу чувствовать то, что чувствую к тебе? Я пытался остановиться. Я пытался оттолкнуть тебя. Но ты не уходишь. Ты остаёшься, и я не могу...
— Не можешь что?
— Не могу контролировать это! — выкрикнул он, и тени вокруг него взорвались, разлетаясь во все стороны, как осколки стекла.
Она не отшатнулась. Она стояла на месте, глядя ему в глаза.
— Тогда перестань контролировать, — сказала она. — Просто будь собой.
— Ты не знаешь, что это значит, — ответил он, и его голос был хриплым. — Ты не знаешь, что я могу сделать, если потеряю контроль.
— Тогда покажи мне, — сказала она, шагнув вперёд. — Я не боюсь тебя.
Он смотрел на неё долго, и в его глазах горел огонь, который она видела впервые. Не холод, не боль. Ярость. Желание. Отчаяние.
— Ты пожалеешь об этом, — сказал он.
— Я уже жалею, — ответила она, — но не о том, что ты думаешь.
Он схватил её за плечи и прижал к стене. Его дыхание было горячим, и она чувствовала, как его руки дрожат.
— Ты не знаешь, что ты делаешь, — прошептал он.
— Знаю, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я делаю свой выбор.
Он поцеловал её. Это был не нежный поцелуй — это был голодный, отчаянный поцелуй, в котором была вся его боль, вся его ярость, всё его одиночество. Он вжался в неё, прижимая к холодной стене, и она чувствовала, как его тело дрожит от напряжения.
Она не сопротивлялась. Она отвечала ему с той же страстью, вплетая в поцелуй всю свою злость на отца, на жениха, на мир, который хотел её убить.
— Ты думаешь, я не знаю, что ты делаешь? — сказал он, отрываясь от её губ. — Ты думаешь, я не вижу, как ты пытаешься использовать меня?
— Я не использую тебя, — ответила она, и её голос был твёрдым, как сталь. — Я просто не хочу быть вещью. Ни для них, ни для тебя.
Он замер. Его дыхание было прерывистым, и она чувствовала, как его сердце бьётся где-то в горле.
— Тогда будь моей, — сказал он, и в его голосе была мольба, которую она не ожидала услышать. — Не как оружие. Не как пленница. Будь просто моей.
— Я и так твоя, — ответила она. — Но ты должен быть моим.
Он смотрел на неё, и в его глазах медленно таял лёд.
— Хорошо, — сказал он, и в его голосе появилась та же сталь, что и в её. — Ты хотела показать мне, кто ты? Тогда покажи.
Он подхватил её на руки, и она обвила его шею руками, чувствуя, как его руки сжимают её бёдра. Он нёс её по коридорам, и тени вокруг них танцевали, как живые, обвивая их, как будто благословляя.
Они ворвались в его комнату, и он бросил её на кровать, не заботясь о том, что она может упасть. Она ударилась спиной о мягкие меха, и это не было больно — это было как вызов.
— Ты хочешь этого? — спросил он, нависая над ней. — По-настоящему?
— Я не хочу просто этого, — ответила она, глядя ему в глаза. — Я хочу чувствовать тебя. Не как короля. Не как монстра. Как мужчину.
Он замер. В его глазах мелькнуло что-то, чего она не видела раньше — уязвимость.
— Ты не знаешь, что ты просишь, — сказал он.
— Тогда покажи мне, — ответила она.
Он сорвал с себя одежду, небрежно, почти грубо, и она видела, как напряжены его мышцы, как бьётся его сердце. Он навис над ней, и она чувствовала его дыхание на своей коже, его желание, его ярость.
— Если я сделаю это, — сказал он, и его голос был хриплым, — я не смогу остановиться.
— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — ответила она.
Он вцепился в её одежду, разрывая её, не заботясь о том, что она была шелковой и дорогой. Он хотел чувствовать её кожу под своими пальцами, и она отвечала ему тем же, впиваясь ногтями в его спину.
— Ты — моя, — сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что она почувствовала, как её тело дрожит от желания.
— Тогда возьми меня, — ответила она.
Он вошёл в неё резко, без подготовки, и она вскрикнула от неожиданности и боли, но не оттолкнула его. Она обвила его ногами, притягивая ближе, и чувствовала, как его тело прижимается к ней.