Страница 4 из 10
Дед бы, наверное, посмеялся над моим «комфортом». Он всю жизнь довольствовался малым, а я после армии, после бизнеса, после всего пережитого не смог отказаться от привычки к определённому уровню жизни, даже уйдя от людей.
Хотя, если честно, дело было не только в комфорте. Просто после стольких лет, проведённых в экстремальных условиях тайги, спасательные операции, потом бизнес с его вечным напряжением, я хотел обычного контроля для своей жизни. Полного, абсолютного контроля над своим маленьким миром. Дом не сложится, как карточный. Отопление не откажет. Здесь я решаю, что произойдёт, а что нет.
Но появление этой Мии пошатнуло слегка контроль. А ведь это всего ночь!
Скрип половиц за спиной заставил меня обернуться. Она стояла в дверях кухни, кутаясь в старый свитер, который я вчера выдал ей вместо мокрых вещей, и он на ней висел, как балахон, доставая почти до колен.
— Доброе утро, — сказала она осторожно, будто пробуя воду перед прыжком, и краснея переступила с ноги на ногу.
— Как спалось? — спросил я, разливая чай по кружкам и даже сам удивился тому, что смог выдавить улыбку.
— Странно хорошо, если честно, — она подошла ближе, разглядывая кухню с тем же интересом, что и вчера гостиную. — У тебя тут прямо... не то, что я ожидала от лесника.
— Егерь, — снова поправил я. — И что ты ожидала? Землянку с буржуйкой?
— Ну... что-то в этом духе, — она усмехнулась, впервые за время нашего знакомства выглядя не как загнанный зверёк, а как обычная девчонка. — А тут прямо цивилизация в миниатюре.
— Цивилизация мне не нужна, — я протянул ей кружку с чаем. — Комфорт — да. В этом и разница.
Она взяла кружку, наши пальцы соприкоснулись на мгновение, и я заметил, как она отдёрнула руку чуть быстрее, чем требовалось. И вот снова чутье начало нашёптывать мне, что не спроста она вчера устроила мне здесь головомойку и сейчас всё равно дергается.
— Ты голодна? — спросил я, доставая из холодильника яйца и сало.
— Умираю с голоду, — призналась она честно. — Последний раз ела вчера утром.
— Сутки без еды в лесу, — я покачал головой, начиная готовить. — Ты хоть представляла, насколько это опасно?
— Представляла, — она села за деревянный стол, который я сколотил сам ещё в первую зиму здесь. — Но выбора особо не было.
— От кого бежишь, Мия? — я не отрывался от готовки, но краем глаза наблюдал за её реакцией.
Она напряглась, хоть и попыталась скрыть это за глотком чая.
— Личное, — коротко ответила она.
— Личное, значит, — я разбил яйца на сковороду, звук зашкворчавшего масла разрезал повисшую тишину. — Ладно. Но учти — если за тобой кто-то охотится и явится сюда искать, я хочу знать заранее, к чему готовиться.
— Никто не явится, — она произнесла это слишком быстро, слишком уверенно для человека, который на самом деле в это верил.
Я хмыкнул, но давить не стал. Пока. Да и информацию я смогу и сам пробить.
Завтрак прошёл в относительной тишине — она ела жадно, но пыталась делать это аккуратно, будто стеснялась своего голода. А я разглядывал её: маленькая, беззащитная, но в глазах всё равно читалась та же дерзость, тот стержень, который заставил её выжить целые сутки в незнакомом лесу без снаряжения.
— Спасибо, — сказала она, закончив есть. — За еду. За то, что не бросил вчера.
— Не благодари раньше времени, — я убрал посуду в раковину. — Мы ещё не решили, что с тобой делать дальше.
— В смысле? — насторожилась она.
— В смысле, что я не благотворительная организация, — я обернулся, скрестив руки на груди. — Я обещал ночёвку, накормить и не дать замерзнуть. Но не больше. Мне здесь проблемы не нужны. Да и тебя «лично», — говоря я ей, её же словами.
Она замолчала, опустив взгляд на пустую тарелку.
— Не совсем, — призналась наконец. — Я думала... надеялась остаться здесь ненадолго. Пока не разберусь с ситуацией.
— С какой ситуацией, Мия?
— Личной, — повторила она упрямо, и я заметил, как сжались её кулаки на коленях.
Что-то в этом жесте заставило меня смягчить тон.
— Слушай, — я сел напротив неё за стол. — Я понимаю, что не моё дело. Но если ты хочешь остаться здесь хоть на какое-то время, мне нужно понимать хотя бы приблизительно, во что я ввязываюсь. Ты в бегах от закона? От человека? От чего вообще?
Она подняла на меня серые глаза, полные какой-то усталой решимости, и на секунду мне показалось, что она вот-вот всё расскажет.
— От человека, — сказала она наконец. — От... семейной ситуации. Больше пока не могу рассказать. Прости.
— Ладно, — я кивнул, принимая эту недосказанность, хотя внутри что-то настороженно екнуло. Слишком много тайн для такой юной девчонки. — Можешь остаться на несколько дней. Пока не решишь, что делать дальше. Но правила простые: помогаешь по дому, не путаешься под ногами во время работы, и никакой самодеятельности с блужданием по лесу без меня. Это не парк развлечений, это дикая тайга, и она не прощает ошибок.
— Договорились, — она улыбнулась в ответ, настоящей улыбкой, от которой что-то странное шевельнулось у меня в груди. — Спасибо, Алексей.
— Не благодари, — буркнул я, вставая из-за стола, чтобы скрыть неловкость от собственной реакции на эту улыбку. — И зови меня Лешим, как все. Мне так привычнее.
— Хорошо, Леший, — произнесла она с лёгкой иронией, будто пробуя прозвище на вкус. — Так что у нас по плану сегодня?
Я посмотрел на неё — растрёпанную, в моём свитере, с лохматыми волосами, но при этом с таким внутренним огнём, что невозможно было не заметить, — и понял с внезапной ясностью: моя тихая, отшельническая жизнь только что дала первую серьёзную трещину.
— Сегодня, — сказал я, — буду учить тебя основам выживания. На случай, если решишь снова поиграть в Красную Шапочку без сопровождения.
Она рассмеялась — звонко, неожиданно, и звук этого смеха разнёсся по дому, который слишком давно не слышал ничего подобного.
Байкал у камина поднял голову, будто тоже удивился этому звуку.
Я отвернулся к окну, скрывая непонятную улыбку, тронувшую губы.
Три года тишины дали первую трещину. И, кажется, мне это даже начинало нравиться.
Хотя признаваться в этом самому себе я пока не был готов.
_______________________
И Леший, собственной персоной:
Глава 4
Мия…