Страница 3 из 10
— Знаешь, — произнёс он, подходя ещё ближе, так, что я почувствовала запах его дорогого одеколона, — твоя мама рассказывала, что ты никогда не была близка со своим отцом. Что он бросил вас.
— Мой родной отец не бросил меня, — процедила я сквозь зубы. — Он умер. Спасая жизнь.
— Как романтично, — в его тоне сквозил сарказм. — Героическая смерть. А ты осталась совсем одна, без защиты, без опоры.
— У меня есть мама.
— Твоя мама, — он усмехнулся, — зависит от меня полностью. Дом, деньги, статус — всё это я ей даю. И если я скажу ей, что ты неблагодарная девчонка, которая создаёт проблемы в семье...
Угроза повисла в воздухе, недосказанная, но абсолютно ясная. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. А его взгляд стал похотливым и противным.
— Что вам нужно? — спросила я тихо, хотя внутренне уже знала ответ, отказываясь принимать его.
Он поднял руку, будто хотел коснуться моей щеки, и я среагировала мгновенно — отшатнулась, ударилась спиной о косяк.
— Не трогайте меня!
— Мия, — его голос стал вкрадчивым, почти нежным, от чего мне стало ещё противнее. — Ты не понимаешь. Я забочусь о тебе. Больше, чем ты думаешь. Больше, чем должен. И я хочу только благодарности от моей взрослой девочки.
Он всё-таки коснулся — провёл пальцем по моей руке, и этого хватило, чтобы что-то во мне сломалось окончательно.
— Уйдите, — выдохнула я, оттолкнув его руку. — Просто уйдите.
Что-то в моём тоне, видимо, отрезвило его. Он отступил, но взгляд остался прежним, голодным, оценивающим.
— Подумай над моими словами, — произнёс он, разворачиваясь к выходу. — Твоя жизнь может быть намного проще. Или намного сложнее. Выбор за тобой. Пришло время становится взрослой. И кто, как не я, лучше всех помогу тебе в этом.
Дверь за ним закрылась, и я сползла по стене на пол, обхватив колени руками, дрожа — не от холода, от отвращения и страха.
В такие моменты я всегда вспоминала папу. Да, у меня был родной папа. Но мама никогда не была за ним замужем.
Единственное детское воспоминание, которое хранила крепче остальных: мне было лет двенадцать, мы сидим у костра где-то в лесу — он тогда ещё иногда забирал меня на выходные, пока мама не запретила эти поездки окончательно.
Она злилась на него за то, что меня он любил, а с ней так и не смог быть. Я слышала её обвинения в его сторону и пока была маленькой не понимала. Но сейчас… Сейчас я понимаю каждое слово. И могла бы злиться на него, но не могу. Он был лучшим, что было со мной в детстве.
— Мия, — сказал он однажды серьёзно, заглядывая мне в глаза, — если когда-нибудь случится беда, настоящая беда, от которой некуда бежать, и меня не будет рядом. Никого не будет, кто сможет тебе помочь. Обещай мне, что ты найдёшь моего друга. Мраков Алексей. Найди его — и ты будешь в безопасности. Он защитит.
— А почему не к тебе? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, папочка! — взмолилась тогда я.
Папа как-то странно улыбнулся. Даже грустно.
— Меня может не быть рядом, дочь. А Лёший защитит.
— Папа не говори так! — взмолилась я, хватая его за руку, а он так ловко перетянул меня на руки, крепко обнимая, окутывая теплым запахом хвои и мха.
— Иногда, моя маленькая, мы начинаем чувствовать что-то странное, что можно оттолкнуть, а можно сделать всё, чтобы обезопасить себя и самых близких людей вокруг себя, — ответил тогда папа тихо, прижимая меня к груди крепче, а я слушала, как ровно бьётся его сердце под моим ухом.
Тогда я не поняла этих слов. А через год папа погиб — спасая того самого друга из горящего здания, о котором рассказывал у костра. Я узнала это спустя время, потому что мама даже не похороны меня не пустила.
Мама тогда была уже в разводе с первым мужем. И быстро вышла замуж за Виктора, а я осталась совсем одна.
Но я помнила. Помнила каждое слово того разговора у костра.
И в ту ночь, сидя на полу собственной комнаты, дрожа от пережитого унижения, я приняла решение. Информацию смогла найти за ночь. И с каждой новой страницей понимала, что найти этого Мракова Алексея, как назвал его тогда папа, не так то и легко будет. Но и здесь я оставаться больше не собираюсь.
Мне понадобилось пять дней, чтобы уладить все проблемы с университетом, билетом на автобус и тем, чтобы меня искали как можно дольше.
А потом в одно утро взяла всё, что могла унести в одном рюкзаке, немного денег, накопленных тайком, и билет на автобус в один конец — туда, где, если верить общедоступной информации, находились угодья Алексея Мракова.
И если верить информации, которую я нашла, он теперь егерь в тайге. Ну супер. Хотя, лучше быть сожранной медведем, чем снова дать Виктору к себе прикоснуться.
Я не знала точно, что найду там. А так же не знала, как быть, потому что помнила и то, что папа никогда не брал меня туда, где были его друзья. И я их не видела, как и они меня. Не знала, что я буду говорить.
Но выбора не было. Оставаться дома означало медленно тонуть в чём-то, из чего не будет пути назад.
Автобус тронулся, увозя меня всё дальше от города, от Виктора, от прежней жизни.
Я смотрела в окно, как проносятся мимо унылые пригороды, переходящие постепенно в леса, и думала только об одном: пусть это будет правильное решение. Пусть Леший из папиных рассказов действительно существует. И пусть он окажется тем человеком, способным защитить, о котором говорил отец.
__________________________
А вот и сама Мия
Глава 3
Леший…
Утро выдалось морозным — первый настоящий заморозок за осень, будто природа решила напомнить, что тайга шутить не любит. Я проснулся по привычке в пять, ещё до рассвета, и первым делом вспомнил о незваной гостье в соседней комнате. А ещё её идиотской истерике, которую пришлось пережить мне после собственных слов.
Даже Байкал спрятался под стол от её ора.
Но сейчас странное чувство слишком явно окутало всё внутри — впервые за три года в доме был кто-то ещё, кроме меня и Байкала. Дом словно дышал иначе, зная, что не одинок.
Я прошёл на кухню, поставил чайник на плиту и задумался, разглядывая свой дом глазами постороннего человека. Наверное, для городской девчонки это выглядело странно: добротный сруб, но с генератором на солнечных панелях снаружи, с системой фильтрации воды, с интернетом через спутниковую тарелку — всё то, что я не поленился провести сюда, отказавшись от старого дедовского жилья с земляным полом и печкой-буржуйкой.