Страница 5 из 10
Дом Лешего оказался куда интереснее, чем я могла представить, пока бродила по нему в одиночестве, когда он ушёл на утренний обход участка, оставив меня «не путаться под ногами» по его же выражению.
Я провела рукой по деревянным полкам в гостиной, разглядывая книги. Здесь были не только про выживание и охоту, как ожидала я, но и классика, философия, даже поэзия. Странный набор для человека, которого называют Лешим и который, судя по всему, специально бежал от людей в эту глушь.
Нашла ещё три комнаты. Но одна из них была закрыта. Другая — оказалась ещё одной комнатой. И кладовая.
Но внимание привлёк старый деревянный сундук в углу той самой спальни, которую мне выделили. Я не собиралась рыться в чужих вещах, честно, но крышка была слегка приоткрыта, и краешек чего-то похожего на старую фотографию выглядывал наружу.
Любопытство пересилило воспитание.
Внутри оказалась целая коробка старых, пожелтевших снимков. Я осторожно перебирала их, и сердце начало биться чаще с каждым новым фото.
Лешего, или Леху, как называл его папа, я узнала сразу. Молодой, в военной форме, с широкой улыбкой, которую сложно было представить на его теперешнем суровом лице. Рядом с ним ещё несколько парней в такой же форме.
Я переложила ещё одну фотографии я увидела его.
Папа.
Молодой, живой, обнимающий Лешего за плечи с той братской теплотой, которую я помнила по редким моментам его жизни, когда он приезжал ко мне. На обороте выцветшими чернилами было написано: «Власов и Мраков. Два брата-акробата.» И год почти уже не заметен.
Власов. Папина фамилия — та, которую мама так и не разрешила мне взять.
Руки задрожали, когда я держала это фото. Значит, всё правда. Всё, что говорил отец у костра, было не просто красивой историей — это была реальность. Алексей Мраков, Леший, действительно был его лучшим другом, братом.
И он понятия не имел, кто я на самом деле.
Я быстро пересмотрела остальные фотографии — их было много, разных лет, но папа встречался ещё на нескольких, всегда рядом с Лешей, всегда с той же тёплой улыбкой человека, нашедшего настоящую дружбу. На одном из последних снимков они стояли уже старше, серьёзнее, но всё так же обнимали друг друга и улыбались.
Я осторожно убрала фотографии обратно в сундук, стараясь оставить всё точно так, как было, но мысли метались в панике.
Сказать ему сейчас? Раскрыть всё, объяснить, кто я, зачем пришла?
Но что если он не поверит? Или, что ещё хуже — поверит, но воспримет это как манипуляцию, попытку сыграть на его чувствах к погибшему другу ради жалости и крыши над головой?
А что, если он спросит про маму? Но я ничего не смогу ответить. С маминых слов я знаю только то, что они с папой не смогли быть вместе, но аборт он не дал делать и всегда помогал нам. И как я должна сказать? Я дочь твоего друга, ты должен мне помочь?
Слишком много неизвестных, слишком много рисков.
Звук хлопнувшей входной двери заставил меня вздрогнуть, говоря о том, что Лёша вернулся раньше, чем я ожидала. Быстро закрыла сундук, отошла к окну, делая вид, что просто разглядываю утренний туман над лесом.
— Мия? — его голос раздался из коридора..
— Здесь, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Он появился в дверях спальни в темно-красной рубашке, расстёгнутой на груди, пахнущий морозным воздухом и хвоей, с ружьём за плечом, которое небрежно прислонил к стене.
— Что делаешь? — спросил он, окидывая взглядом комнату, будто проверяя, не тронула ли я чего-то важного.
— Ничего особенного. Разглядывала вид из окна, — соврала я, чувствуя, как предательский румянец пытается пробиться на щёки.
Он прищурился, будто не до конца верил, но не стал развивать тему.
— Обед будет готов через полчаса, — сказал он вместо этого. — Потом начнём твоё обучение, раз уж собираешься тут задержаться.
— С нетерпением жду, — я попыталась выдавить улыбку, хотя внутри всё ещё бушевал вихрь эмоций от находки.
Он развернулся, чтобы уйти, но у самой двери остановился, обернувшись.
— Знаешь, — сказал он неожиданно тихо, — у меня когда-то был друг. Очень похожий на тебя по характеру — такой же упрямый, дерзкий, никогда не сдавался, что бы ни случилось.
Сердце пропустило удар.
— Был? — переспросила я осторожно.
— Погиб, — коротко ответил Алексей, и что-то тёмное промелькнуло в его глазах. — Он спас меня, а сам выбраться не успел, — он резко замолчал, будто спохватившись, что сказал слишком много незнакомке.
— Мне жаль, — прошептала я, и в этих словах было куда больше искренности, чем он мог представить.
— Проехали, — он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. — Обед через полчаса. Тебе нужно хорошо поесть.
Дверь за ним закрылась, и я осталась стоять посреди комнаты, борясь с желанием броситься следом и сказать правду.
Но вместо этого я просто опустилась на край кровати, обхватив голову руками, чувствуя себя запутавшейся в собственной лжи ещё больше, чем прежде.
А за окном лес продолжал жить своей осенней жизнью — равнодушный к человеческим драмам, разворачивающимся в маленьком доме на его окраине.
Глава 5
Леший…
После обеда я повёл Мию на задний двор — туда, где обычно проводил тренировки для редких новичков-помощников, которых иногда присылало лесничество на сезонную работу.
— Первое правило тайги, — начал я, доставая из сарая пару поленьев и топор, — здесь никто не будет спасать тебя, кроме тебя самой. Понятно?
— Романтично, — хмыкнула Мия, кутаясь в куртку, которую я нашёл ей в кладовке.
Эта хотя бы подходила ей по размеру.
— Тайга не про романтику, — я протянул ей топор рукояткой вперёд. — Она про выживание. Умеешь колоть дрова?
— В теории, — она взяла топор неуверенно, явно впервые держа подобный инструмент в руках. — В городе как-то не было практики.
— Так, — я подошёл ближе, вставая позади неё. — Смотри. Ноги на ширине плеч, вес равномерно распределён. Хват не слишком крепкий — иначе руки устанут быстрее.
Я коснулся её плеч, поправляя стойку, и почувствовал, как она напряглась от прикосновения — не от страха, что-то другое читалось в этом напряжении.
— Расслабься, — сказал я тише, чем планировал. — Дрова колоть — не с медведем бороться.
— Легко тебе говорить, — она попыталась пошутить, но голос слегка дрогнул.