Тёмный защитник

Глава 17. Алессио

Я некоторое время смотрел на Марселу. Ее шепот, хриплый и сломленный, отозвался эхом во всем теле. Мне не нужно было повторять дважды. Жажда обладания ею, этой своенравной дикой кошкой, ослепляла, напитывала кровь жгучим ядом.

К черту все!

Мне срочно нужно почувствовать ее кожу, ее жар, ее подчинение. Подхватив Марселу за бедра, я переложил ее на кучу скомканной одежды – мой импровизированный алтарь для строптивой богини, осмелившейся бросить мне вызов.

Устроившись между ее разведенных ног, я жадно впился взглядом в ее лицо: приоткрытые губы, румянец на щеках, искорки страха, мелькающие в глубине глаз, делали ее еще прекраснее в своей уязвимости и непокорности.

Я действовал на инстинктах, и без лишних прелюдий ворвался в неё одним уверенным движением. Марсела выгнулась дугой и закричала, а я замер, ошеломленный тем, насколько тесно и горячо она ощущается. Теперь она моя… А я – ее первый и единственный.

Я разрушу ее для остальных, превращу в собственную версию падшего ангела, заключив в свой мир, откуда никто не сможет ее вырвать.

– С этого момент ты принадлежишь мне, – произнес я, с трудом сдерживая рвущуюся наружу звериную похоть.

Я впился зубами в ее плечо, оставляя на нежной коже свой знак. Она никогда не забудет этот миг. На ее теле и в душе навсегда останется мой след.

Но как бы мне ни хотелось поддаться искушению, полностью подчинить ее себе, я знал, что не могу так поступить. По крайней мере не сразу. Марсела подарила мне самый лучший подарок на свете – свою невинность. И я нуждался в том, чтобы воспоминание об этом вызывало желание, а не страх и ненависть.

– Не бойся, это всего лишь начало. Дальше будет лучше, обещаю, – прохрипел я, всматриваясь в ее глаза, пытаясь разглядеть там что-то помимо боли и страха. – Ты даже не представляешь, как сладко будет, когда твое тело привыкнет к моему. Когда перестанешь бояться и начнешь получать удовольствие.

Спустя несколько мгновений, когда первая волна боли отхлынула, Марсела начала отвечать на мои движения. В ее неловкости было особое очарование.

– Вот так,

cara

… – одобрительно прошептал я. – Ты учишься так быстро. Ты создана для этого. Для меня.

С каждым разом её тело становилось все податливее.

– Боже… Как приятно… – вырвался с ее губ сдавленный стон. – Ты чудовище! Но почему так хорошо…

Я усмехнулся прижался к ней вплотную, давая почувствовать всю тяжесть своего желания.

– Ты еще не знаешь, на что я способен, моя строптивая богиня, – прошептал я ей на ухо, прежде чем впиться в ее губы жадным собственническим поцелуем.

Мой язык исследовал ее рот, пока она не начала задыхаться, подчиняясь моему напору. А пальцы, запачканные ее кровью, скользили по ее телу, играя с упругой грудью, оставляя на смуглой коже красные отпечатки. Это было мое искусство, живопись на ее теле, карта страсти и страдания.

Собственник внутри меня, которого я долго пытался усыпить, праздновал победу.

Она моя. Полностью, без остатка. Мой самый ценный трофей.

В ту секунду между нами образовался невидимый мост – наш собственный мир, где существовали только я, она и всепоглощающая тьма, что нас объединила. И внезапно сквозь пелену похоти мне стало ясно: этот миг не просто животная страсть. То была связь, вызванная нашей темной природой, завораживающим танцем двух душ, запутавшихся в паутине судьбы.

– Черт, ты просто невероятна… – зарычал я, сжимая ее шею чуть крепче. Боль была лишь прелюдией к большему – к подчинению, которого я жаждал увидеть в ее глазах.

Она скрестила ноги у меня за спиной, прижимаясь пятками к пояснице, пытаясь притянуть еще ближе.

– Больше… сильнее, пожалуйста! – закричала моя пленница, и я исполнил ее желание.

Она хрипела, но толкалась бедрами мне навстречу, вцепившись мне в спину и с силой проводя ноготками, оставляя за собой кровавые следы.

– Черт, ты такая тугая! – прошипел я, теряя голову от того, как жадно она меня принимает. Острая боль растекалась по спине, но я почти не замечал ее, она была ничем по сравнению с удовольствием. – Проклятье, ты идеальна, Марсела де Лука!

И я ни разу не слукавил. Это действительно правда. Она подобна огню: опасная, обжигающая, сводящая с ума. Для меня секс всегда был способом выпустить моих демонов, но с ней он превратился в нечто большее. Я никогда не испытывал такого удовольствия. Только с Марселой. Это уже не разрядка, интимный акт стал ритуалом, битвой, где мы оба сгорали дотла. И теперь я был уверен, что не смогу ее отпустить.

– Я близко… – выдохнула она, и ее голос дрогнул. – Так чертовски близко…

– Отдайся мне, куколка! – приказал я, крепче сжимая ее шею и терзая ее соски ртом, покусывая и посасывая. – Испачкай мой член своими соками!

И она, как послушная девочка, выполнила мой приказ. Ей потребовалось всего пару движений, чтобы улететь в пропасть наслаждения с моим именем на устах.

Но я не остановился. Мне мало, слишком мало! Я резко вырвался из ее жара и перевернул Марселу на живот. Вид её изгибов, кожи, покрытой бисеринками пота и следами нашей близости, был совершенен в своей порочности. Не теряя больше ни секунды, я снова соединился с ней, наслаждаясь ею.

– Ах… – вырвался из нее сдавленный стон.

Я схватил ее за бедра и задал жесткий темп, чувствуя, как контроль ускользает. Отпечатки моих пальцев на ее ягодицах от того, как я крепко сжимал ее, выглядели чертовски соблазнительно. Но и этого мне было мало. Я хотел, чтобы каждый миллиметр ее кожи был отмечен мной и пропитан моим запахом.

– Марсела, ты меня погубишь, – рыкнул я и шлепнул ее по ягодицам. И с извращенным удовольствием наблюдал, как красный цвет расплывается по ее попке. – Черт! Ты произведение искусства. Твоя кожа великолепна. Идеальный холст. И я жажду оставить на нем свой след.

Ее ноги задрожали, она сжалась, давая понять, что снова на грани.

Я схватил ее за шею, заставляя прогнуться в спине. Мои пальцы нашли ее соски, и я стал сжимать и пощипывать их, наслаждаясь каждым судорожным вздохом, вырывавшимся из ее полуоткрытых губ.

– Кричи, Марсела! Я хочу слышать, как ты нуждаешься во мне! – взревел я, усиливая хватку на шее и наблюдая, как на ее коже под пальцами проступают красные отметины.

– Алессио… – выдохнула она, и ее голос сорвался на хриплый стон. – Я… я не могу…

– Не можешь – что? – спросил я, наклоняясь к ее уху. – Сопротивляться? Или справиться с тем, что я делаю с тобой?