Тёмный защитник

– Говорить… – еле слышно ответила она, но поддалась назад навстречу моим движениям.

– Тогда не говори, – рявкнул я. – Покажи мне, как тебе хорошо, Марсела.

Окружающий мир перестал существовать, осталась только бешеная гонка, где каждое движение выбивало воздух из легких.

– Вот так… – похвалил я, почувствовав, как её пронзила крупная дрожь. – Давай,

mia cara

…

[11]

[Моя дорогая (итал.).]

не сдерживайся… Отпусти себя…

– Да-а-а-а! Алессио … Да-а-а-а! – закричала она, а затем обмякла в моих руках, уступая мне.

Это зрелище – ее поражение и полная капитуляция – было слаще любой победы, которую я когда-либо чувствовал.

Пользуясь моментом её слабости, я навалился сверху, фиксируя бедра, и ускорился.

– Да, куколка! Именно так. Теперь ты моя! – простонал я, впиваясь пальцами в ее бедра, оставляя на нежной коже новые синяки. – Поняла? Только моя! Давай еще раз! Покажи, как сильно ты меня ненавидишь!

Пульс зашкаливал, сердце, казалось, сейчас проломит ребра. Звуки соприкосновения тел друг о друга смешивались с ее рваными вздохами. Марсела начала вслепую царапать пол, явно пытаясь найти хоть какую-то опору, пока мы оба балансировали над пропастью безумия.

– Идеально… – прошептал я ей на ухо, смакуя тем, как ее дыхание сбивается, а тело вздрагивает под моими руками. – Твое тело жаждет меня. Ты отзываешься на каждое мое движение. На движение своего врага…

Марсела вздрогнула и замедлилась, и на секунду мне показалось, что она пришла в себя и ее страсти как не бывало. Но затем я понял: ее переполняет ненависть, смешанная с чем-то еще – отголоском дикого первобытного желания, которое она пыталась скрыть.

– Это ничего не значит! – прошипела она сквозь зубы, но выгнулась навстречу мне, уже не пытаясь увернуться от очередного действия.

И в ее жесте я прочел вызов, от которого кровь забурлила в венах еще сильнее.

– Разве тебе не нравится, когда я груб с тобой, Марсела? – рявкнул я, сжимая ее челюсть. – Зная, что я не убью тебя… а всего лишь сломаю… для своих игр.

– Я ненавижу тебя, Алессио! – выплюнула она с неприкрытой яростью. – Ты ничтожество! Эта связь – просто ошибка. Когда я вернусь домой, забуду тебя, как страшный сон.

– Правда? – усмехнулся я, наклоняясь к ней и чувствуя запах ее волос. – Тогда я просто обязан отметить тебя, чтобы ты никогда не смогла почувствовать себя с кем-то еще так же хорошо, как со мной!

Я оглянулся и, быстро найдя нож, схватил его. Острое лезвие, мой верный друг и помощник, блеснуло в полумраке.

– А еще лучше оставлю на тебе свое клеймо, – прошептал я, касаясь острием ее нежной кожи на бедрах. – Ты больше никому не будешь нужна! Просто игрушка Каморры, которую трахнул враг!

– Однажды тебе это все вернется! И я буду с удовольствием наблюдать, как ты сгораешь, – прохрипела она, но тут же запрокинула голову от острого наслаждения, когда я прижал ее к полу и задел пирсингом чувствительную точку.

– И снова ты врешь, Марсела, – парировал я, опаляя ее ухо своим дыханием. – Твое тело не умеет лгать. Ты горишь подо мной. Чувствуешь?.. Этот пожар, который я разжег в тебе?

Я аккуратно надавил острием ножа, оставляя тонкую красную линию. Первая черточка буквы А, моей метки и клейма на ее душе и теле.

– Нет! – закричала она, но вместо того чтобы отпрянуть, прижалась ко мне еще ближе. Ее голос дрожал, выдавая потаенное желание быть помеченной. – Остановись…

– Прекратить? – Я грубо рассмеялся. – Но мы ведь только начали, cara. Ты же хочешь запомнить эту ночь? Навсегда сохранить ее в своей памяти, в каждом вдохе, ударе сердца? Хочешь носить на себе мой знак как трофей, как проклятие, как символ нашей порочной связи?

– Ты больной ублюдок, Алессио! – выплюнула она, но в ее глазах плескалось нечто большее, чем ненависть. Нечто неуловимое и опасное, что заставляло меня желать рискнуть всем ради мгновения нашей ненасытной страсти.

– Может быть, – согласился я, наклоняясь и впиваясь в ее губы поцелуем, жестким, требовательным и собственническим. – Но ты принадлежишь мне,

mia cara.

Ты моя маленькая, непокорная игрушка, созданная для моих темных удовольствий.

Я двигался, не сбавляя темпа, от чего она громко кричала и выгибалась навстречу.

– Алессио! О боже! Да-а-а-а-а! – завопила она как банши, содрогаясь от накрывшей волны удовольствия.

Она сжимала меня так, что я больше не мог сдерживаться и последовал за ней. Теперь мой след останется не только на её теле, но и в душе.

Отдышавшись, я перевернул ее на спину, любуясь своим творением. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, со следами укусов и поцелуев на шее, она была воплощением греха, сошедшим с полотен Караваджо. Мой личный падший ангел. Моё искушение и погибель.

– Ты великолепна, Марсела, – хрипло произнес я, проводя пальцами по ее щеке, стирая выступившую слезинку. – Моя прекрасная, непокорная богиня. Знаешь, я мог бы смотреть на тебя вечно.

– И… что ты видишь?

– Женщину, которая пытается казаться сильной, но в глубине души боится своих желаний, – прошептал я, целуя ее в уголок губ.

Марсела попыталась отвернуться, но я не позволил. Мои пальцы легли на ее подбородок, заставляя смотреть на меня.

– Не прячься от меня, Марсела. Я вижу тебя насквозь. Твою силу, слабость, страсть, спрятанную под слоями гнева и презрения. Страх и желание. И знаешь что? Ты мне нравишься именно такой. Настоящей.