Страница 6 из 39
Корвин скашивает на меня потемневший взгляд. Его челюсти сжаты до скрежета, инстинкты вопят об опасности, но под моим непреклонным взглядом он замирает.
— Делец только этого и добивается, — горячо шепчу я, не отпуская его руку. — Если последние точки, которые все еще подчиняются Гильдии начнут разгонять людей, мы сами же отдадим власть в руки Дельца. Нужно их накормить.
Он тяжело втягивает воздух, но клинок с сухим щелчком возвращается в ножны.
Я разворачиваюсь к кладовым, на ходу срывая с крючка чистый фартук и повязывая его поверх дорогого платья. Мозг лихорадочно сканирует остатки безопасных продуктов.
— Аглая! Тащи весь картофель, что есть! Морковь, лук, чеснок и бочки с топленым салом! — командую я, закатывая рукава. — Разогреть огромные чугунные сковороды! Живо!
У нас нет мяса, значит сделаем то единственное, что ударит по их обонянию так, чтобы они забыли про бунт.
— Натираем картофель на крупной терке! Прямо с кожурой, только вымойте! — я сама хватаюсь за нож, быстро измельчая гигантские пучки зелени. — Чтобы масса не потемнела и не стала серой, влейте туда пару ложек кислого яблочного уксуса — это удержит золотистый цвет!
На раскаленные сковороды летит толстый слой топленого свиного сала. Как только оно начинает шкварчать, мы выкладываем огромные, с ладонь размером, картофельные лепешки. Я добавляю в тесто щедрую горсть крупной соли, битый черный перец и яйца для связки.
Но одних драников мало для разъяренных мужиков.
— Делаем сытную намазку! — кричу я помощникам сквозь шипение масла. — Берите соленое сало, чеснок, остатки твердого сыра и зелень! Пробейте всё это в ступках до состояния густого крема!
Горячие сковороды делают свое дело. Буквально через десять минут из окон выдачи на улицу вырывается густое, одуряющее облако ароматов. Запах жареного до хрустящей корочки картофеля, растопленного жира и чеснока бьет по рецепторам мощнее любого оружия.
Я лично беру первую тарелку. На ней — огромный, с пылу с жару драник с безупречной золотисто-коричневой корочкой, а сверху толстым слоем тает чесночная помадка, источая невероятный аромат.
Агрессивный гул на улице захлебывается. Люди сглатывают слюну. Кто-то из толпы кричит и предупреждает, что это отрава, это ни в коем случае нельзя есть, но… Первый же человек, который откусывает этот драник, зажмуривается от удовольствия и… бунт моментально сходит на нет.
— Подходите! — кричу я, — Сегодня работаем бесплатно! Но в одни руки даем только одну порцию! Гильдия Кулинаров заботится о вас!
Точка снова работает. Я приваливаюсь спиной к горячей стене печи, утирая мокрый лоб тыльной стороной ладони.
Получилось.
Но передышка длится ровно секунду.
Из кладовой внезапно доносится грохот падающих ящиков и яростный мужской крик:
— Держи гаденыша! Все сюда!
Мы с Корвином срываемся с места одновременно.
Картина заставляет меня застыть на месте.
Один из крепких, седых ветеранов тяжело дышит, зажимая кровоточащую руку, а второй рукой за шкирку выволакивает на свет отчаянно брыкающегося мальчишку.
На вид пацану не больше десяти лет. Тощий, в рваных обносках, чумазый. Он извивается в железной хватке ветерана и снова пытается впиться зубами в его предплечье.
— Поймал крысу прямо у мешков с мукой! — рявкает охранник, встряхивая мальчишку так, что у того лязгают зубы.
Корвин шагает вперед. Его сапог наступает на что-то, издающее мерзкий хруст. Интендант опускает взгляд и поднимает с пола плотный холщовый мешочек, который пацан выронил.
Ткань порвана. Из нее прямо на доски просыпается смесь.
Я подхожу ближе, и по позвоночнику пробегает ледяная волна первобытного ужаса.
Мешочек доверху набит мелким как пудра битым стеклом, щедро перемешанным с сухой костной мукой.
Если бы этот мальчишка успел высыпать это в наши оставшиеся запасы, люди бы не отравились. Они бы мучались и умирали от внутреннего кровотечения прямо на пороге нашей таверны.
— Откуда ты тут взялся и зачем ты хотел подсыпать эту дрянь в наши запасы? — угрожающе рычит Корвин, нависая над ним.