Страница 39 из 39
Наш последний долгий, тяжелый разговор с бывшим мужем произошел вскоре после моей свадьбы с Корвином. Тогда Эрхард приехал в столицу совершенно один: его губы были бескровными, огромные руки заметно дрожали, а кожа была бледная как мел. Проклятая сила рода пожирала его тело изнутри гораздо быстрее, чем оно успевало восстанавливаться.
Тогда впервые, глядя мне в глаза, он сказал, что возможно, я вижу его в последний раз. Потому что он может просто не пережить следующую зиму. Тогда он раскрыл мне подробности своего проклятья и меня осенило.
Да это же анемия, усиленная гипоксией! Из-за чудовищных нагрузок его костный мозг истощается и раны перестают заживать. А, значит, ему нужна не магия, идеальный рацион, который компенсирует нехватку строительного материала для крови.
И я долгие месяцы кормила его продуктами с ударным содержанием железа, меди, солей и концентрированного белка. Готовила костные бульноны, кровяную колбасу, паштеты из печени и костный мозг, запеченный с правильными специями!
Я кардинально перекраивала весь его рацион, лично записывала в блокнот каждую реакцию его организма и еженедельно меняла состав продуктов. И спустя время, Эрхард наконец, стал приходить в норму.
К концу того тяжелого года признаки вырождения крови и вовсе почти исчезли. А сейчас так вообще передо мной стоит абсолютно здоровый, полный силы мужчина.
И сейчас, глядя на него, я чувствую только глубокую радость от того, что тогда сумела найти в себе силы простить его и помочь.
— Я приехал попрощаться, — роняет он.
— Попрощаться? — растерянно переспрашиваю я.
— Король Эмерик получил тревожные вести с самых дальних приграничных застав. Я выдвигаюсь, чтобы разобраться с этим делом. Мои земли находятся ближе остальных. Кроме того, после твоего лечения я снова могу выдержать долгий бой в драконьей форме.
Он поднимает на меня свой взгляд — спокойный, холодный и благодарный.
— Возможно, этот тяжелый поход займет несколько лет.
У меня неприятно тянет под ребрами.
Эрхард больше не мой муж, между нами нет любви, но он навсегда останется важной частью моей прожитой жизни. Человеком, который причинил мне невыносимую боль, но сумел осознать это и отпустить меня к другому.
— Ты вернешься, — твердо, не терпящим возражений тоном произношу я. — Я потратила на тебя столько бесценного времени и сил, что ты просто не можешь не вернуться!
— Я постараюсь оправдать все вложенные в меня продукты, — уголки его губ дергаются в полуулыбке.
Он кивает.
Я замираю, ожидая сдержанного прощания, но Эрхард неожиданно опускается передо мной на одно колено.
— Ты спасла мой вымирающий род тогда, когда уже абсолютно ничего ему не была должна, Лиза, — его густой голос разносится над террасой. — Дом Драккарисов навсегда останется верным союзником твоей семьи, твоих детей и всего твоего дела. Где бы я ни находился, на каком бы краю света ни был, тебе будет достаточно прислать всего одно письмо и я приду.
В его словах больше нет ни капли прежнего эгоизма, нет жалкой надежды вернуть прошлое. Прямо передо мной стоит могущественный союзник, который наконец-то научился искренне благодарить, ничего не требуя и не присваивая взамен.
Я с теплой улыбкой протягиваю ему свою руку.
— Встань, Эрхард. И обязательно возвращайся живым. Будешь рассказывать моим детям о своих приключениях у камина.
Он легко поднимается с колен и коротко сжимает мои пальцы.
Корвин моментально появляется рядом и властно, рывком притягивает меня к своей груди.
Эрхард замечает этот собственнический жест и ухмыляется.
— Береги ее, Интендант.
Мы вместе провожаем его к самым воротам.
Теон бежит следом за нами по траве и в самый последний момент, набравшись храбрости, торжественно протягивает Эрхарду свой потертый деревянный меч.
— Возьмите! Там, на севере, могут быть страшные враги.
Огромный Драккарис принимает маленькое игрушечное оружие с таким непередаваемо серьезным видом, будто ему только что вручили могущественный древний артефакт.
— Обязательно верну тебе его после похода, воин.
— Только смотрите, не сломайте в бою!
— Я очень постараюсь.
Отряд всадников медленно выезжает на залитую солнцем пыльную дорогу. Их черные плащи постепенно превращаются в маленькие, размытые точки и окончательно исчезают за зеленым холмом.
Я продолжаю стоять у кованых ворот, пока самый последний всадник не скрывается из виду.
Корвин неслышно подходит ко мне сзади, нежно обнимает за талию и уютно кладет свой тяжелый подбородок мне на макушку.
— Ты переживаешь за него, — тихо констатирует он.
— Совсем немного.
— Он сильный. Он вернется.
— Я знаю.
Я крепко обнимаю своего мужа за шею, утыкаясь носом в его пахнущую ветром рубашку.
Со стороны дома нас уже нетерпеливо зовут дети. Мира сидит у Тима на плечах и весело размахивает огромной деревянной ложкой. Теон громко требует от отца немедленно продолжить прерванную тренировку. На солнечной террасе Марта гремит посудой, накрывая щедрый стол, а из распахнутых настежь окон моей любимой кухни плывет разносится непередаваемый запах свежеиспеченного хлеба и пряного мяса.
Где-то там, далеко за высокими стенами нашего поместья, каждый день открываются новые светлые кухни, по безопасным дорогам беспрепятственно идут сытые обозы, а в новых школах Нижнего города учатся читать счастливые дети.
Корвин крепко берет меня за руку, и мы вместе идем к нашему дому.
Яркий солнечный свет золотит вымощенную дорожку, наши дети с радостным визгом бегут нам навстречу, старый сад ласково шумит молодой листвой, а в чистых окнах отражается ясное и мирное небо.
Впереди нас ждут шумный обед, звонкий смех, десятки новых рецептов и столько невероятно счастливых дней, что их просто невозможно сосчитать.
Наша новая жизнь — свободная, шумная, до краев полная любви. И с каждым новым утром она расцветает всё ярче.
Конец