Страница 19 из 39
Я киваю и выхожу. Марта влетает в таверну и с размаху обнимает дочь.
— Девочка моя…
— Мама!
Марта судорожно целует ее макушку, содрогаясь от крупных, беззвучных рыданий. Аглая крепко обнимает мать в ответ, утыкаясь лицом в ее плечо. Я отворачиваюсь, чувствуя, как предательски щиплет глаза от подступивших слез.
Потом она замечает меня.
— Госпожа Лиза…
Я растерянно улыбаюсь, собираясь спросить как она тут оказалась, но Аглая меня опережает.
— Мама, откуда ты здесь?
Марта поворачивается к дочери и строго сдвигает брови.
— Как откуда? Я услышала что тут творится в столице и сразу отправилась к тебе! Почему ты никуда не уехала?
— И бросить «Унцию»? — вскидывается Аглая.
Марта снова обнимает ее, а потом поворачивается ко мне.
— Госпожа, простите меня, но перед отъездом я рассказала все лорду Драккарису… — роняет она, а я невольно напрягаюсь. — И он просил передать вам это.
Она протягивает мне небольшую записку. Там всего несколько строк.
«До тех пор пока ты сама не попросишь меня о помощи, я останусь в стороне. Но я отправил с твоей служанкой двадцать моих людей. Если они нужны — распредели их так, как сочтешь правильным. Если нет — отправь обратно. Ни один из них не станет оспаривать твой приказ».
Я перечитываю послание дважды.
Никаких требований. Никакой попытки воспользоваться опасностью и снова войти в мою жизнь. Он просто дал мне людей и оставил право отказаться.
И я ему за это благодарна.
За воротами и правда стоят двенадцать мужчин в черной форме без плащей и знамен. Их командир с готовностью кивает мне.
— Заходите, — говорю я командиру.
Когда мы возвращаемся в кухню, Корвин сразу замечает их и его лицо становится непроницаемым. Его взгляд медленно проходит по каждому воину, задерживается на командире, потом возвращается ко мне.
— Драккарис? — сухо спрашивает он.
— Да, — киваю я, — Марта рассказала ему обо всем, а он прислал людей.
Я замечаю как его челюсть напрягается так сильно, что на скулах проступают желваки. Отравленный, раненый, а он все равно ревнует так, будто Эрхард только что вошел сюда с брачным договором.
— Я могу отправить их обратно, — спокойно произношу я.
Корвин резко смотрит на меня. На миг в его глазах вспыхивает что-то темное и собственническое, но он подавляет это почти сразу.
— Только если ты сама этого хочешь, — отрезает он. — Но я могу вызвать еще людей из Гильдии.
— Вызвать то мы их можем, — вклинивается в разговор Ксавьер, — Вот только, дороги перекрыты, и неизвестно успеют ли они добраться до рассвета.
Корвин переводит взгляд на собравшихся ветеранов Гильдии, людей Эрхарда, Ксавьера, Марту и Аглаю. Затем медленно поднимается на локте.
Я уже собираюсь заставить его лечь, но он останавливает меня взглядом.
— С этого момента все кто находятся в моем подчинении, тоже находятся под твоим командованием, Лиза. Кухни твои. Люди твои. Командуй.
Я замираю. В его потемневших глазах плещется такая безграничная, абсолютная вера, что у меня подкашиваются колени.
Корвин, который привык все контролировать, вдруг при всех отдает руководство мне. Не из слабости или из-за раны, а просто потому что верит, что я справлюсь лучше.
От этого простого осознания становится трудно вдохнут, я чувствую настоящий благоговейный трепет.
Я стискиваю руки в кулаки, чтобы никто не заметил как они дрожат.
Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и начинаю твердо раздавать приказы гвардейцам Эрхарда, но в самый разгар приготовлений в заднюю дверь снова стучат.
На этот раз ветеран вводит сутулого мужчину с корзиной хлеба. Он одет как обычный разносчик, но, переступив порог, опускается перед Корвином на одно колено.
— Послание от Его Величества.
Мужчина передает Корвину туго свернутую бумажную полоску. Тот читает, затем молча протягивает лист мне.
«Я получил сообщение по тайным каналам и знаю, что вы живы, но волнения распространяются слишком быстро. Если к середине дня положение не изменится, я буду вынужден ввести в Нижний город регулярную армию».
— У нас остались считанные часы, — тихо говорю я.
Я смотрю на карту.
Еще недавно мне казалось, что я просто открываю дешевые кухни, чтобы люди могли нормально поесть. Теперь от этих кухонь зависит, войдет ли армия в Нижний город.