«Будь моей грешницей»

Яростный и растрёпанный Абрахам Мерсье встречается со всеми нашими взглядами. По выражению его лица ясно: он вот-вот сам себя угробит. БЛЯДЬ!

Глава 35

Грешница

Дайна

Слова Святого Отца звучат в моей голове глубокой, успокаивающей мелодией. Вся ярость, которую я только что испытывала от необходимости пройти через эту свадьбу и стать призовой свиньёй для Иезекииля Ротсея, словно растворилась, оставив после себя лишь глухое эхо гнева на моей залитой кровью душе.

Даже потребность перебить всех в этом зале исчезла. Я чувствую лишь тёплое, умиротворяющее ощущение — будто парю. Мир кажется наполненным вечным миром благодаря Братству. Святой Отец хочет этого для меня; он не дал бы благословения, если бы не хотел.

Я хочу ему угодить, не так ли?

Оглушительный грохот разрывает дымчатую пелену, окутавшую разум, и резко возвращает меня в жестокую реальность. Я трясу головой и зажмуриваюсь, пытаясь снова закрепиться в настоящем. Соберись, Дайна. Ты окружена врагами. Голова вяло поворачивается к источнику шума. В конце прохода, по которому я недавно шла навстречу своей мрачной судьбе, стоит разъярённый, без маски Абрахам Мерсье — губы изогнуты в зловещей улыбке.

Одежда на нём в полном беспорядке: кое-что надето криво, рубашка застёгнута неровно. Охристые волосы падают беспорядочными волнами, кое-где свалявшиеся комьями. На шее ещё видны следы крови, на одной стороне лица — пятна грязи. Кожа выглядит воспалённой и неровной, на лбу вздулась толстая, злобно пульсирующая вена. Он — растрёпанная развалина, и всё же неоспоримо притягателен — настолько, что я не могу отвести глаз.

Даже на расстоянии ясно видно: на его лице высечена боль, пока он прижимает руку к боку и заставляет себя держаться на ногах. Вина мгновенно пронзает меня — я причина его раны. Янтарные глаза сужаются, глядя на Иезекииля рядом со мной, и на губах появляется раздражённая гримаса. Кто-то проснулся не в духе. Уголки моих губ под вуалью чуть приподнимаются.

Он похож на разъярённого быка, готового броситься на нас. Не могу до конца понять, почему его гнев меня радует, но это так. В самой глубине тёмной души я жажду его. Может, потому что и сама ненавижу ситуацию, в которой оказалась в ловушке? А может, потому что знаю: Иезекииль где-то просчитался и вот-вот получит по заслугам.

Краем глаза я вижу, как Сара и Питер — его родители — вскакивают со скамей и спешат к сыну. Что они надеются сделать — понятия не имею: угроза и решимость на его лице пугают. Его взгляд одновременно тревожит и завораживает — он словно пытается заглянуть мне в самую суть и разобрать, что там, по его мнению, находится.

Там осталась лишь тьма. Всю доброту у меня давно отняли. Я такое же чудовище, как и ты. Узнаёшь ли ты себя во мне, Абрахам?

Абрахам останавливается на середине прохода, когда несколько охранников настороженно направляются к нему. Он кланяется так низко, как только может, продолжая прижимать руку к животу.

— Мои глубочайшие и искреннейшие извинения, Святой Отец и братья. Кажется, я опоздал на церемонию моего старейшего и ближайшего друга.

Слова звучат с издевкой, пока он смотрит на Святого Отца.

— Я не мог по совести, даже оправляясь от раны, не быть здесь, чтобы поддержать и благословить этот святой союз. Прошу простить и снизойти к моему вмешательству и несвоевременности.

Позади нас раздаётся глубокий, раздражённый вздох Святого Отца. Он, должно быть, делает какой-то жест охранникам — те отступают, а я наблюдаю, как родители Эйба спешно возвращаются на места.

— Абрахам Мерсье, я прощу тебе это непочтительное вмешательство в свете твоей недавней битвы с чистым злом во имя Братства. Займи своё место, и пусть до конца церемонии мы больше не услышим от тебя ни слова.

Абрахам снова кланяется и скованно направляется к передней скамье. Его рыжевато-карие глаза встречаются с моими, и я вижу в их глубине глубокую ярость. Похоже, ублюдок всё ещё злится, что я в него выстрелила. Ну-ну, бедняжка.

Слабая улыбка трогает мои губы, и я замечаю, как раздуваются его ноздри, прежде чем пронзительный взгляд фиксируется на Иезекииле, который стоит неподвижно рядом со мной. Я перевожу глаза с одного на другого, и меня охватывает чувство удовлетворения. Похоже, у нас на руках любовная ссора. Выходит, не только мы со Сэмми недовольны намерениями Иезекииля относительно этой фарсовой свадьбы.

— Мои священные братья и сёстры, женщина не независима от мужчины, и мужчина не независим от женщины в очах Господа. Как священная женщина происходит от мужчины, так и священный мужчина происходит от женщины, но всё исходит от Бога свыше. Который требует преданности и послушания от всех своих детей. — Глаза Святого Отца сверлят Абрахама из-за маски последними словами.

— Подобает возносить благодарение Господу, Богу моему, и Братству, хранящему свой порядок. — Голоса поднимаются в унисон, и в яме желудка снова зарождается ужас.

— Мужья и мужчины благословенного ордена Господа. Вы призваны защищать и верно служить. Господь требует, чтобы вы жили со своими жёнами с пониманием, оказывая честь женщине как более слабому сосуду. Как диктует наш благословенный Отец Небесный, вы — сильнейший из видов. Вы должны защищать утробы своих Священных Жён, дабы удостоиться небесной благодати. Вы должны защищать их слабые умы и хрупкие духи, дабы однажды они были призваны к вратам рая. Защищайте утробы и духи Священных Дочерей, находящихся на вашем попечении или рождённых от вашего союза, дабы однажды они дали солдат, верных армии Господа. Ваши наследники наполнят вас благодатью жизни, дабы молитвы ваши не были затруднены.

— Подобает возносить благодарение Господу, Богу моему, и Братству, хранящему свой порядок.

Уши горят от женоненавистнических слов Святого Отца, а губы отказываются произносить ответ. Пелена, окутавшая меня, теперь полностью рассеялась, и я могу ясно мыслить. Иезекииль, должно быть, замечает моё молчание: его рука снова обхватывает мой локоть — на этот раз крепче. Я чувствую, как пальцы сжимают плоть в предупреждении, и их жар прожигает шёлк и кружево. Иди на хуй, засранец. Можешь сломать мне руку — этих слов из моих уст ты не получишь.

— Священные Жёны, покоряйтесь своим мужьям, как праведному Господу. Их слова должны быть исполнены. Так вы почтите Царство Небесное и обретёте вход. Ибо муж — глава жены и их дома, как Бог наш — глава церкви, а я — Его образ здесь, на земле. Как верный Орден Братства покоряется Господу нашему, так и жёны должны покоряться своим мужьям во всём.

— Подобает возносить благодарение Господу, Богу моему, и Братству, хранящему свой порядок.

— Братья, те из вас, кто мужья, любите своих жён и дочерей, как Господь любит Братство и свой народ. В высшей жертве Он отдал Себя за неё, чтобы сделать её святой и достойной, очистив её и сделав священной омовением водою через слово Своё и законы Свои, дабы однажды она смогла предстать перед Ним как сияющий священный сосуд, без пятна, или порока, или какого-либо человеческого изъяна, но святая и непорочная. — Голос Святого Отца поднимается и становится более властным, и вокруг не слышно больше ни звука — словно все забыли дышать.

— Подобает возносить благодарение Господу, Богу моему, и Братству, хранящему свой порядок.

Он делает шаг вперёд и кладёт одну большую ладонь на лоб моей маски поверх вуали, а другую — на лоб Иезекииля поверх его маски.