«Будь моей грешницей»

— Ты, блядь, ни хрена не понимаешь, о чём говоришь. Я не играл с Габриэлем ни в какие игры. Я пытался его защитить, но он не слушал. Не хотел включить, блядь, здравый смысл и поберечь себя. Я никогда не позволю никому причинить ей ту боль, которую причинили ему. Я дал ему обещание.

Я смотрю ему глубоко в глаза и вижу там искренность. Боль и потерю, которыми наполнена его жизнь после безвременной смерти Габриэля. Он любил его, и эта потеря его сломала. Он по-настоящему верит, что сможет защитить Дайну и Абрахама. Я не уверен, что сможет, но и вставать не на ту сторону не собираюсь. Если я смогу остаться рядом с Дайной — значит, смогу и дальше защищать её от Братства, от Иезекииля Ротсея и Абрахама Мерсье… и от неё самой.

— Веди меня к ней. Я заставлю её слушать.

— И ещё одно: когда я женюсь на ней, она должна быть девственницей, старик. Орден заставит её пройти брачный ритуал. Исключений не бывает. Не волнуйся — у меня уже есть решение, но тебе придётся убедить её пойти на это. — Он уходит от меня и выходит из погреба, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, последую ли я за ним, как послушный пёс. Он знает, что последую. Что ради Дайны я сделаю что угодно.

Как, чёрт возьми, мне не только убедить её выйти за этого придурка без боя, но ещё и позволить ему провести брачный ритуал на глазах у кучи мужчин из Братства?

Блядь, лишь бы она не прикончила меня за одно только предложение. Бросив последний взгляд на свою тюрьму, я выхожу за дверь и следую за человеком, который вот-вот изменит наши жизни. К лучшему или к худшему — это ещё предстоит увидеть.

Глава 31

Грешница

Дайна

Звук приближающихся тяжёлых шагов заставляет меня приготовиться к нападению. Если этот ублюдок думает, что снова войдёт в эту комнату и в очередной раз получит своё, — он глубоко ошибается. Вообще-то, насколько я помню, кончала только я, — язвительно напоминает мне разум.

Замок щёлкает, тяжёлая дверь распахивается — и я уже бросаюсь на того, кто входит, с силой впечатывая его в косяк.

— Святое дерьмо, Дайна! Что ты, блядь, делаешь?! — голос Сэмми грохочет у меня в ушах, пока я осыпаю его ударами, а он прикрывает руками голову и лицо.

Из коридора доносится жёсткий смех.

— Поэтому я и сказал, что тебе идти первым. Чувствовал, что она нападёт на любого, кто войдёт. — Голос Иезекииля, полный веселья, достигает меня, и я мгновенно останавливаю кулак.

— Сэмми?

— Да, Ночная звезда! Может, отпустишь уже мои ёбаные волосы, пока не вырвала их с корнем?

Я с досадой отпускаю его и отступаю на несколько шагов. Грудь тяжело вздымается, адреналин всё ещё бурлит в крови и заставляет дрожать. Сэмми разглядывает меня с небольшого расстояния своими бурными синими глазами — тёмными, как ночное небо. Я не могу удержаться и снова бросаюсь к нему с криком облегчения.

На этот раз я обвиваю его руками и ногами, а он ловит меня и крепко прижимает к своему сильному, мускулистому телу. Наконец-то я могу глубоко вздохнуть у него на руках. Разлука с ним и незнание, что с ним происходит, были самой жестокой пыткой. Дом. Он ощущается как дом.

Он утыкается лицом в шею, руки сжимают так сильно, что дыхание перехватывает. Непрошеные слёзы пытаются пробиться наружу, и мне приходится спрятать лицо в его растрёпанных волосах, чтобы они не потекли по щекам и не выдали мою слабость. Он делает несколько шагов вперёд, пропуская в комнату Иезекииля, который плотно закрывает за собой дверь.

— Ты в порядке, Дайна? Кто-нибудь пытался тебя обидеть? — спрашивает Сэмми, и в голосе слышна тревога.

— Я же сказал, что ей ничего не сделали. Здесь её никто не тронет — я не позволю. К тому же ты сам видел: она буйная психопатка. Она и сама за себя постоит, — с раздражением фыркает Иезекииль.

— ЗАТКНИСЬ, ИЕЗЕКИИЛЬ! — орёт Сэмми, ставя меня на ноги, но не отпуская, и обрушивает весь свой гнев на засранца, стоящего с руками в карманах.

— Большие слова для человека, который до сих пор жив только по моей милости. Продолжай в том же духе — и я передумаю насчёт того, чтобы позволять тебе дышать. — Злые зелёные глаза встречаются с моими, и я вижу в их глубине не только гнев, но и что-то ещё. Это ревность?

Почему Иезекииль Ротсей сейчас ревнует? Я знаю, этот ублюдок заявил, что я его, и он всегда был избалованным засранцем, но здесь чувствуется нечто большее. Кулаки сжимают забрызганную кровью рубашку Сэмми, и меня охватывает желание выбежать из этой комнаты. Энергия вокруг неправильная — и дело не только в том, что я пленница. В яме желудка зарождается тошнотворное чувство тревоги.

— О чём он говорит, Сэмми? — Я отрываюсь от изумрудного взгляда, который пытается меня поглотить, и встречаю злые глаза Сэмми. — Нельзя верить ни единому слову из его предательского рта. Он змея. Скажи, что ты не заключил с ним сделку! Скажи, Сэмми!

Краем глаза я замечаю, как тело Зика вытягивается струной, а челюсть напрягается от моих слов. Спорим, если бы ему от меня ничего не было нужно и Сэмми не стоял в комнате, он бы прямо сейчас выместил на мне своё неудовольствие. На секунду меня охватывает безумие, потому что я знаю: я бы не только приняла эту жестокость — скорее всего, ещё и насладилась бы ею.

Я наблюдаю, как он чуть пожимает плечами, словно исход ему безразличен, но знаю — это маска. Видно по осанке, по выпяченному подбородку, по напряжённым плечам, которые ждут, что вот-вот что-то случится. Что, чёрт возьми, здесь происходит?

— «Принц» нашёл способ сохранить тебя в безопасности, Дайна. Сохранить в безопасности нас обоих от Братства и позволить мне остаться рядом с тобой. — Я пытаюсь возразить, но он заставляет меня замолчать. — Пожалуйста, послушай, Ночная звезда. У нас мало времени, и мне нужно, чтобы ты пообещала сделать это ради меня, ради нас. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Обещай? — Его холодная, влажная ладонь поднимается и обхватывает моё горло, ледяные пальцы слегка давят, требуя внимания.

— Нет. Что бы он тебе ни пообещал — он никогда не сдержит слова. Сэмми, пожалуйста, нам нужно найти способ выбраться отсюда. Мы не можем рассчитывать на его помощь, — умоляю я, и с каждым его словом тревога растёт, а ужас вонзается в сердце. Что этот ублюдок пообещал ему, чтобы тот поверил в защиту?

Пальцы Сэмми сжимают горло сильнее, оставляя лишь тонкую струйку воздуха. Глаза расширяются от муки на его резком лице. Другая рука хватает пригоршню моих волос и резко откидывает голову назад. Боль в коже головы, давление на горло и его тяжёлый взгляд заставляют соски затвердеть, а нутро сжаться. Он на грани срыва — я чувствую это. Насилие рвётся наружу из каждой поры. Это маяк, зовущий меня своей порочностью.

— Если бы был другой путь, Дайна, любой другой, блядь, путь — ты знаешь, я бы не просил тебя об этом. Его… нет, Ночная звезда. Пожалуйста, поверь мне. Это наш лучший шанс остаться в живых. Ты согласишься на его условия, потому что я не потеряю тебя. Не могу.

— Сэ…мм…и. — Дыхание хрипит от того, как сильно он сжимает горло. Настоящий страх овладел им и держит в своих ледяных тисках. Мне нужно его успокоить. Отчаяние в голосе и глазах пугает меня до самых пят.

Он внезапно отпускает, и я теряю равновесие, падая на колени и жадно глотая воздух. С пола я наблюдаю, как Сэмми начинает нервно мерить комнату шагами. Иезекииль ни на секунду не отводит от меня глаз.

— Что вы натворили? — Голос звучит пронзительно в собственных ушах, пока я принимаю в себя накатывающую панику.