«Будь моей грешницей»

— Обращайтесь с ним предельно осторожно! — рявкает он, и в его глазах вспыхивает угроза. — Если вы причините ему ещё хоть какой-нибудь вред, я лично вырву ваши сердца из груди!

— Это ты оказал ему первую помощь, молодой человек? — Ноа снова переводит на Сэмми свой любопытный зелёный взгляд.

От того, как внимательно он его изучает, по моей спине пробегает неприятный холодок.

— Да, отец, это он, — уверенно заявляет Зик. — Когда мы вернёмся, я потребую, чтобы ты наградил его медалью или хотя бы как-нибудь отметил его заслуги. Он не только спас Абрахаму жизнь, но и помог мне отбиться от Нечестивого Призрака, защитив Дайну от его лап.

Что он сейчас сказал?

Я с трудом сдерживаю изумление. Что, чёрт возьми, только что выдал этот безрассудный идиот?

Я быстро прячу тревогу за завесой густых тёмных волос, надеясь, что никто в комнате не заметит моей реакции.

— Нечестивый Призрак? Это он напал на тебя, Иезекииль? — Ноа подходит ближе к сыну, пристально вглядываясь в его глаза и, несомненно, пытаясь определить, говорит ли Зик правду.

Остаётся только надеяться, что этот безрассудный дурак сумеет как-нибудь выкрутиться. Иначе нам всем конец.

— Да. Он напал на меня в доме у скал. Издевался, рассказывая, что собирается сделать с Дайной. Ему удалось ударить меня ножом, а потом вырубить. Когда я пришёл в себя, Эйб уже нашёл меня и дотащил обратно до дома. Как только я очнулся, мы сразу же поспешили сюда, чтобы добраться до Дайны, — объясняет Зик, проводя руками по густым тёмным волосам.

Его челюсти напряжены, глаза переполнены эмоциями.

Должна признать, этот ублюдок умеет убеждать.

— Призрак сказал, что заберёт её у меня, будет пытать и сделает так, чтобы она больше не оставалась чистой. Он обещал творить с ней неописуемые вещи, а потом оставит части её тела, чтобы я их нашёл. И всё потому, что ей суждено стать моей Священной Женой, женой Ротсея, — раскрывает Зик, и голос его дрожит от смеси страха и решимости.

— И ты не счёл нужным поднять тревогу, Иезекииль? Собрать людей, прежде чем отправляться за этим безумцем? — с недоверием спрашивает отец.

— Не было времени. Я слишком долго оставался без сознания и знал, что он направляется сюда, чтобы причинить ей вред. Я должен был добраться до неё, отец. Мы с Эйбом мчались сюда изо всех сил, чтобы спасти Дайну. Но на нас сразу же напали. Ублюдок взорвал машину, на которой мы ехали, и мы едва сумели выбраться живыми, — торопливо объясняет Зик.

— Абрахам ранен выстрелом, Иезекииль, — замечает Ноа, приподняв бровь. — Как это произошло, сынок?

— Призрак пытался застрелить меня, но Эйб заслонил меня собой, — убеждённо объясняет Зик. — Он принял пулю, которая должна была оборвать мою жизнь, отец. Если бы не он, сегодня ты хоронил бы собственного сына.

Чёрт, этот парень плетёт небылицы так, будто всю жизнь только этим и занимался. Я почти готова ему поаплодировать.

— Благословенны святые, сынок! — восклицает Ноа, переводя взгляд с Сэмми на меня.

Я замечаю, как напрягается тело Зика.

— Этот маньяк мог убить тебя. Он едва не убил Абрахама.

— Ему удалось проникнуть в дом, несмотря на то что мы с Эйбом сопротивлялись, — поспешно объясняет Зик. — Отец, дело не в одном человеке. Наши разведданные оказались неверными. Их двое, а может, и больше. Мы видели как минимум двоих. Такое ощущение, что мы имеем дело сразу с двумя призраками.

Ноа отступает на шаг, переводя взгляд с напряжённого лица Зика на меня, а затем на Сэмми, словно ищет подтверждение его словам.

Неужели он верит в эту невероятную историю, которую плетёт Зик? Если нет, нам всем конец.

Чтобы усилить и без того раскалённое напряжение, я начинаю всхлипывать и дёргать себя за волосы, заставляя тело содрогаться, пока стою перед этой бесполезной кучкой мужчин.

«Будь слабой», — велел Зик.

Что ж, почему бы не показать им, что я на грани нервного срыва? Потому что сейчас это недалеко от истины.

Сильные руки Зика обнимают меня за плечи, притягивая к его тёплому, крепкому телу. Я притворяюсь обессиленной, изображая, будто ноги вот-вот подкосятся.

— Дайна, теперь всё будет хорошо. Ты в безопасности. Я защищу тебя, Белоснежка, — шепчет Зик мне в волосы, но его голос разносится по всей комнате.

Кто-то неловко прочищает горло, явно смущённый этой эмоциональной сценой.

Одни слабаки, думаю я.

— Сэр, в доме был незваный гость. Огромный мужчина, вооружённый до зубов. Я сделал всё возможное, чтобы защитить ту, за кого отвечаю. Я спрятал её, а сам вступил в схватку с нападавшим. На какое-то время он одолел меня и схватил Священную Дочь, успев ранить её, прежде чем я сумел дать ему отпор. Сейчас этот человек тоже ранен. Он сбежал незадолго до вашего прибытия, — гладко произносит Сэмми, и на его лице нет ни малейшего намёка на обман.

Браво, Сэмми. Браво.

— Благодарите Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его, — произносит Ноа, склоняя голову в молитве.

Остальные мужчины делают то же самое, за исключением Иезекииля и меня. Мы стоим, тесно прижавшись друг к другу, и я чувствую, как бешено колотится его сердце у меня под рукой.

Значит, он вовсе не так уверен в себе, как пытается показать.

Полезно знать.

— Должно благодарить Господа, Бога моего, и Братство, хранящее установленный порядок.

К этим словам присоединяются все голоса, в том числе голоса Зика и Сэмми. От этого у меня ещё сильнее сводит желудок.

— Матиас, Фрэнсис, обыщите всю территорию, каждый её уголок. Немедленно установите блокпосты по всему периметру. Если понадобится, вызовите подкрепление. Выкурите этих безбожников из их укрытий. Я хочу, чтобы их схватили и доставили на суд Братства за совершённые преступления. Мы распнём их, — прорычал Ноа.

Затем он снова поворачивается к Зику и мне, отпустив своих послушных игрушечных солдатиков, которые теперь отправятся вслепую преследовать выдуманных врагов по лесу.

Абсурдность происходящего грозит захлестнуть меня. Внутри нарастает желание разразиться истерическим смехом или рыданиями. А может, и тем и другим сразу.

— Теперь вы все в безопасности. Братство позаботится о вас, — уверяет Ноа. Он смотрит на нас с Зиком и продолжает: — Зик, мы должны отвезти Дайну в столицу, чтобы она получила необходимую помощь. Я устрою её в доме семьи, где есть Священная Жена и дочь, чтобы в этот трудный период она могла получить поддержку других женщин.

Он начинает уходить, а его слова оставляют после себя смесь гнева и тревоги.

Он намерен отправить меня обратно в столицу, в дом незнакомцев, где за мной будут постоянно следить, а Сэмми не окажется рядом, чтобы защитить меня.

Я уже готова отказаться, выплеснуть свою ярость и вести себя настолько невыносимо, насколько только смогу.

И поверьте, я умею быть и жестокой, и невыносимой.

Но прежде чем я успеваю выразить своё несогласие, этот предатель Зик открывает рот.

— НЕТ! Ты ничего подобного не сделаешь. Она моя. Моя, блядь, Священная Жена — или станет ею в ближайшие двадцать четыре часа. Никто не заберёт её у меня. Хочешь, чтобы она была в безопасности? Тогда она должна немедленно стать Ротсей!

Голос Зика дрожит от ярости, а каждое слово пропитано неповиновением и решимостью.

И в тот же миг я понимаю: он ловко повернул ситуацию так, чтобы она отвечала его собственным интересам.

Он предал меня. Предал свою клятву.

Чего я, собственно, ожидала? Что он станет защищать меня из-за давнего обещания, данного моему брату? Или, может быть, из-за той связи, что существовала между нами в детстве?

Он предатель.