Страница 60 из 101
— Напряжение на воротах отключено. Надеюсь, этот ублюдок знает, что делает, Ночная Звезда. Если ничего не выйдет, придётся пробиваться с боем. Их больше пятнадцати, а нас всего двое. Так что шансы, мягко говоря, хреновые.
Голос Сэмми возвращает меня к действительности, вырывая из момента, в который я погрузилась вместе с Иезекиилем. На его лице я замечаю беспокойство. Он тревожится не только из-за орды бойцов Братства, которая вот-вот обрушится на нас, но и из-за стоящего передо мной человека, которому я доверила наши жизни.
Блядь, нужно взять себя в руки. Я не такая.
Я — Нечестивый Призрак. Жестокая, безжалостная убийца, не знающая раскаяния.
Снаружи доносятся крики. Дверцы машин открываются и с грохотом захлопываются. Иезекииль толкает меня в угол, под небольшой деревянный консольный столик.
— Помни, что я сказал, Белоснежка. Веди себя как слабая Священная Дочь. Давай, покажи мне, как слёзы стекают по твоему красивому лицу.
Он с силой сжимает мою руку, а затем резко подаётся вперёд и впивается зубами в мою нижнюю губу, заставляя слёзы затуманить мне глаза.
Какого хрена?!
Он отстраняется и проводит языком по окровавленным зубам. На его красивом лице появляется выражение извращённого удовлетворения. Я уже чувствую, как распухает губа, а во рту стоит насыщенный медный привкус крови.
— У тебя восхитительный вкус, Белоснежка. Не могу дождаться, когда откушу ещё кусочек.
Едва он отходит и занимает позицию перед Эйбом, сжимая в руке большой клинок, как входную дверь выбивает взрывом. В дом врывается целая толпа мужчин в синих мундирах стражей Братства и направляется на кухню.
Сэмми вытягивает руку перед собой, направляя пистолет на первого вошедшего.
— Стой, или ты труп!
Его голос звучит громко и угрожающе, разлетаясь по всему помещению. Страж у дверей останавливается и поднимает руки, окидывая взглядом всех присутствующих. Я жалобно всхлипываю и обхватываю руками колени, прижимая их к груди и стараясь выглядеть совершенно несчастной.
Чёрт, не понимаю, как эта хрень должна сработать. Разве что у Зика в заднице спрятано настоящее чудо.
— Они здесь, сэр! — кричит страж кому-то за спиной, но сам остаётся неподвижным перед нами.
В дверном проёме появляется всё больше мужчин в форме. Некоторые направляют оружие на Сэмми, другие бросаются обыскивать дом в поисках остальных обитателей. Слышно, как они проверяют одну комнату за другой.
Больше никого они здесь не найдут. Все монстры собрались в одной комнате.
— Где мой сын?
Голос Ноа Ротсея, исполненный властности, громко разносится от входа. Затем мы слышим его тяжёлые шаги, эхом отдающиеся от каменных полов и приближающиеся к нам. Этот звук напоминает мне о самой смерти, идущей за мной, чтобы утащить обратно в ад.
Я чувствую на себе взгляды стражей. Кажется, будто по коже ползают насекомые, заставляя меня ощетиниться. Мне хочется подняться и перебить их всех до единого. Но вместо этого я послушно следую указаниям проклятого Иезекииля и стараюсь стать ещё меньше, уткнувшись лицом в колени и скрывая выражение лица. Внутри же я продолжаю кипеть от ярости, ненавидя всех этих тараканов, оскверняющих моё убежище.
Я до боли прикусываю язык, заставляя глаза наполниться слезами, которые текут по моему жалкому лицу.
Однажды, Дайна. Однажды ты убьёшь их всех.
Разум пытается меня утешить, но обещание звучит пусто.
— Слава милости Господней, Иезекииль! Благодари ангелов-хранителей за то, что ты в безопасности!
Я наблюдаю из-под опущенных ресниц, как Ноа проходит дальше в комнату, не обращая внимания на направленный на него пистолет Сэмми. Он хватает Зика и заключает его в крепкие объятия. Мне самой становится больно за него, когда я вижу, как отец с размаху хлопает раненого сына по спине.
— Отец… Как ты нас нашёл? Откуда ты узнал, где мы? — спрашивает Иезекииль, отстраняясь от чрезмерно пылких и сдавливающих объятий отца.
— Чёрт, это Абрахам? Джон, немедленно вызови сюда медика!
Ноа снова переводит взгляд на Зика, осматривая сына с ног до головы и, несомненно, замечая, в каком тот состоянии.
— Сынок, можешь опустить оружие. Да пребудет с тобой милость Господа и Спасителя нашего, и да воздаст Он тебе за исполнение долга перед Братством.
Ноа поворачивается к Сэмми, который всё ещё держит стражей на мушке. Сэмми опускает пистолет, мельком взглянув на Зика в поисках подтверждения. Тот кивает.
— Должно благодарить Господа, Бога моего, и Братство, хранящее установленный порядок.
Слова слетают с губ Сэмми механически. Я замечаю, как напряжение немного отпускает Зика.
Неужели он и правда думал, что Сэмми рискнёт мной ради убийства каких-то бесполезных стражей Братства?
Сэмми всегда будет ставить меня на первое место. Так же, как и я всегда буду ставить на первое место его.
Мы — две половины одного сердца, бьющегося в унисон.
А как же Эйб и Зик?
— Дайна, моя прекрасная маленькая крестница! Посмотри на себя, дорогая. Ты ранена и напугана. Теперь всё хорошо, можешь вылезать из-под стола. Здесь никто не причинит тебе вреда, — мягко произносит Ноа, приседая передо мной и помогая выбраться из-под столика, словно я маленький ребёнок, с которым нужно обращаться предельно осторожно.
От его слов мне хочется громко фыркнуть.
Никто не причинит мне вреда? Ещё посмотрим, блядь.
— Ты истекаешь кровью, дорогая. Лицо в синяках и порезах. Тебе пришлось пережить страшное испытание, но милостью Господа нашего ты выживешь. За свою веру и преданность ты будешь вознаграждена, Дайна.
Он пальцами стирает кровь с моих губ. Его лицо искажается гримасой, пока я выразительно смотрю поверх его плеча на Иезекииля и позволяю слезам непрерывно стекать по щекам.
Чёрт, если я буду кусать язык ещё сильнее, то, пожалуй, откушу его совсем.
— Должно благодарить Господа, Бога моего, и Братство, хранящее установленный порядок.
Я слегка и почтительно склоняю голову, но всё равно держу Зика в поле зрения. Кровь сочится из моих губ и стекает по щеке, срываясь с подбородка каплями. Ноа потрясённо ахает. Он придерживает меня, осторожно положив руки мне на плечи, словно я в любой момент могу разбиться, как бесценный хрусталь.
Да, смотрите на меня. Жалкая, слабая Священная Дочь. Настолько слабая, что даже не способна стоять на ногах без посторонней помощи.
Единственная награда, которой я желаю, — убить их всех и залить кровью весь мой кухонный пол, прежде такой чистый.
К сожалению, сейчас это вряд ли возможно.
Кажется, Зик читает мои мысли: этот ублюдок подмигивает мне. Затем он оттесняет отца в сторону и хватает меня за руку, притягивая к себе.
Ноа не упускает этого движения из виду. На его лице на мгновение мелькает удивление, прежде чем оно исчезает.
Собственник хренов. При первой же возможности я переломаю ему все пальцы.
В этот момент в комнату вбегает мужчина в медицинской форме и быстро оценивает состояние Абрахама. Напряжение сгущается, и несколько мучительно долгих мгновений кажется, будто все затаили дыхание.
Наконец медик поднимает голову и встречается взглядом с Ноа.
— Он жив, сэр, — докладывает он. — Кто-то провёл превосходную первичную обработку ран и стабилизировал его состояние. Мы можем доставить его обратно в город для дальнейшего лечения. Думаю, он полностью восстановится, когда мы обработаем рану и проведём необходимые процедуры.
Ноа кивает, и медик подаёт знак двум другим людям подойти к нам. Один из них несёт переносные носилки.
С предельной осторожностью они перекладывают Абрахама на носилки. У меня вырывается тихий всхлип, когда его голова слегка запрокидывается. Зик реагирует сердитым возгласом.