«Будь моей грешницей»

Габриэль. Имя всплывает у меня в голове, и я останавливаюсь. Габриэль пришёл бы в ужас, увидев, кем она стала. Он винил бы себя за то, что не заметил тревожных признаков, что не сумел защитить её. Этот охранник испортил её? Отчасти ли он виноват в том, какой она стала, или всему виной то, что ей пришлось пережить от рук Братства?

Я должен попытаться спасти её, даже если для этого придётся спасать её от самой себя. Габриэль хотел бы, чтобы я это сделал. Он заставил меня пообещать, что я буду её защищать. Теперь я понимаю, что подвёл его во всём, что действительно имело значение. Он доверил мне бесценный алмаз, велел беречь его, дорожить им и защищать, а я бросил его, оставил лежать без присмотра посреди мира, чтобы воры могли забрать его себе. Они обтесали этот необработанный, бесценный алмаз, придали ему форму и превратили в то, чем он стал. Разве я вправе винить кого-то другого, если сам во всём виноват?

Тогда боль была слишком острой. Потеря одного из немногих людей, которых я по-настоящему любил, разбила мне сердце. Казалось, часть моей души вырвали из меня, и она умерла вместе с ним. Чувство вины за то, что я не смог его спасти, заставило меня пренебречь своими обязанностями перед Белоснежкой.

Но каково же было ей? В один миг она потеряла всю оставшуюся семью. Наверное, это едва не свело её с ума. Эта потеря чуть не уничтожила меня и Эйба. Как я мог быть настолько поглощён собой, настолько слепым и безрассудным? Я был ей нужен.

Она принадлежала мне. По праву наследника одного из Отцов-основателей. По воле Братства Таинства, которому я служу. Но главное — её доверили мне, чтобы я защищал её до конца наших несчастных, бесконечных дней. Её брат и отец возложили на меня эту обязанность. Я провалил всё, что должен был для неё сделать, и нарушил все обязательства перед ними. Я предал каждую свою клятву.

В окружающем меня безмолвном лесу хрустит ветка. Я быстро бросаюсь в ту сторону, но между кустами стремительно проносится маленький бурый заяц. Я с шумом выдыхаю весь воздух, который задерживал в груди. Чёрт, всего лишь кролик.

Интересно, Эйб уже нашёл её? Чёрт, нам ни в коем случае не следовало разделяться. Я должен был настоять, чтобы он оставался рядом со мной. Надо было отправиться за ним, когда взорвалась последняя бомба. Вместе, возможно, мы сумели бы вправить Дайне мозги. Вернуть её к своим.

Ты правда думаешь, что она станет слушать двух мужчин, которые её подвели? Которые даже не попытались утешить её, когда она больше всего нуждалась в поддержке? Ты бросил её, оставил одну, чтобы предаваться собственному горю. Её потеря была не менее значительной, а может, даже страшнее твоей. Он был её братом. Она потеряла их обоих в один мрачный миг.

Эти мысли снова и снова кружатся у меня в голове, обвиняя меня в проступках и бездействии. Раз за разом доказывая, что я и впрямь трус, жалкая мразь, которая позволила кому-то другому взять на себя её заботы.

Теперь этот охранник опутал её своими сетями. Он воспользовался моим бездействием, моей слабостью. Заставил её поверить, что он — белый рыцарь из тех сказок, за которые она так отчаянно цеплялась в детстве. Он, должно быть, крепко держит её в своих руках, раз она разгуливает здесь и убивает влиятельных членов Братства.

Есть и другая возможность: может, я с самого начала был прав и это она держит его на коротком поводке. Моя Белоснежка всегда умела манипулировать людьми. Одной её улыбки хватало, чтобы получить всё, чего ей хотелось. Я знаю, что ни Эйб, ни я не могли перед ней устоять. Может, и этот ублюдок не исключение. Так какой вариант верный? Вот в чём, чёрт возьми, вопрос.

Я замечаю небольшое строение из старых деревянных досок с тёмно-красной металлической крышей. Оно всего в пятнадцати метрах от меня, окружённое высокими соснами. Воздух вокруг словно наэлектризован, и каждый вдох кажется тяжёлым, зловещим. Пот стекает по спине и обжигает раны. Голова раскалывается. Я сглатываю подкатывающую к горлу желчь и заставляю себя осторожно приближаться к домику. Прислушиваюсь к каждому звуку, оглядываясь по сторонам. Где, нахрен, они?

Ещё мгновение назад я шёл по земле, усыпанной травой и старыми сосновыми иголками, а в следующее уже лечу по воздуху, отбрасываемый назад метров на шесть, и с глухим ударом падаю на спину. В ушах звенит от оглушительного взрыва. Чёрт! Я активировал спрятанную гранату или что-то в этом роде! Эти психопаты заминировали весь лес.

Я пытаюсь подставить локти и приподняться, чтобы сесть. Весь мир перед глазами кружится и переворачивается вверх дном. Желчь снова подкатывает к горлу, и мне приходится отвернуть голову в сторону, чтобы меня вырвало. Закончив, я вытираю кислый привкус со рта тыльной стороной ладони и пытаюсь заставить ноги держать меня.

— Лучше лежи, чёртова мразь, — раздаётся густой голос, в котором слышится веселье.

Я вскакиваю на ноги и ныряю за толстый ствол старого корявого дуба как раз в тот момент, когда он открывает огонь. Пули сыплются со всех сторон, выбивая куски коры. Господи Иисусе, да этот тип просто псих!

— Я не позволю тебе забрать её отсюда и передать Братству! — кричит он, снова открывая огонь.

— Я пришёл защитить её от Братства, а не, нахрен, отдавать им! — ору я в ответ, перебегая через небольшое открытое пространство и прячась за другим деревом, пока он поливает пулями в мою сторону.

— Ей не нужна твоя защита. Она сама может о себе позаботиться. И у неё есть я.

— Она, чёрт возьми, принадлежит мне! Я бы никогда не позволил ей стать убийцей! — кричу я, вытаскивая из ножен клинок и готовясь броситься на этого ублюдка.

— Позволил? Красивое слово. Одного этого достаточно, чтобы понять: ты ничего не знаешь о Дайне Кэмроуз. Никто не может позволять Дайне что-либо делать.

Он злобно хихикает, словно всерьёз наслаждается тем, как выставляет меня идиотом.

— А насчёт того, что она твоя… Ты всего лишь мальчишка, трус, который играет в мужчину. Ей нужен был настоящий мужчина рядом. И вот он я. И я останусь с ней ещё долго после того, как от тебя и другого ублюдка ничего не останется.

От его слов по моему телу разливается горячая, обжигающая ярость. Ревность проникает в каждую клетку. Он практически признаётся, что завладел ею. Претендует на неё и одновременно тычет меня носом в мои ошибки. Моя Дайна. Моя Белоснежка. Его.

Я перестаю мыслить здраво. Услышав его слова, я выскакиваю из-за деревьев, которые защищали меня от пуль, и бросаюсь через открытое пространство к тёмной фигуре впереди.

— Выйди ко мне, чёртов трус, если ты мужчина!

Он стреляет снова, и пуля чиркает по моему плечу, пролетая мимо. Я продолжаю нестись на него, как разъярённый игрок в американский футбол, которому поручили снести бегущего с мячом соперника. Этот тип думает, что его ждёт долгая и счастливая жизнь с моей Белоснежкой. Он ещё пожалеет. Я никогда не позволю ему сделать следующий вдох. Мы оба можем отправиться в ад и предстать перед дьяволом.

Я с силой врезаюсь ноющим плечом ему в бок, и мы вместе валимся на землю. Мой кулак попадает ему под челюсть, запрокидывая голову назад, и я обрушиваю на его лицо и тело удар за ударом. Он выпускает оружие, и оно скользит по лесной подстилке. Затем он хватает меня обеими руками за лицо и пытается выдавить мне глаза большими пальцами. Теперь мы оба истекаем кровью и тяжело хрипим, пока наша кожа сталкивается с кожей противника.

Он с размаху бьёт меня лбом в лоб. Боль вспыхивает мгновенно, и меня накрывает волна головокружения и дезориентации. Теперь всё двоится, а темнота грозит окончательно лишить меня сознания. Меня захлёстывают приступы боли и тошноты. Тело молит о пощаде, которой я не могу ему дать, если хочу остаться в живых. Мне нужно обездвижить этого ублюдка, прежде чем он меня прикончит. Я тянусь за клинком, но понимаю, что выронил нож, когда набросился на него, и теперь он валяется где-то вне досягаемости. Чёрт побери.