Страница 5 из 101
Влага между ног и сжатие внизу напоминают, что я всё ещё на взводе после того, как смотрела, как эти дьяволы трахали блондинку почти до смерти. Ты уверена, что она ещё жива? Не обманывай себя, сука. Должна быть. Я должна верить, что это была просто их больная игра, иначе я могу прямо сейчас ворваться в тот дом и убить этих двоих без раздумий. Я делаю глубокий вдох, потом ещё один, пытаясь успокоить разум.
На мгновение там, на дереве, я желала оказаться насаженной между этими двумя предателями, наслаждаясь приятными и болезненными ласками их длинных членов. Но теперь, когда ноги снова на твёрдой земле, реальность увиденного накрывает меня.
Чувствую ли я горе или сострадание к тому, что её втянули в какую бы то ни было их больную игру? Нет. Как и моя, её судьба была предрешена ещё до того, как любая из нас могла её остановить. С первой жалкой минуты в этой жизни наши судьбы уже были запечатаны. Чувствую ли я вину за то, что возбудилась от того, как её использовали? Может быть. Нет, не «может быть» — да, чувствую. Эта тьма внутри меня искажает мысли и заставляет терять части человечности и сострадания.
Будто он читает мои тёмные мысли и войну, что идёт у меня в голове, мой шрамированный демон кривит греховные губы и разглядывает меня из-под опущенных ресниц.
— Что-то тебя немного распалило, моя маленькая Ночная звезда?
Он утыкается лицом в мою шею, вдыхая запах кожи. Тёплое дыхание ласкает разгорячённую плоть, оставляя дорожку мурашек. Чистый мятно-шалфейный аромат, который от него исходит, мгновенно дарит измученной душе чувство утешения.
Кровь раскаляется и несётся по жилам, вспыхивая адреналином и лёгким страхом в тот момент, когда его голос достигает ушей. Разум пытается убедить меня выбрать «бей или беги», прекрасно зная, что от него нам никогда не убежать, а киска спазмирует и умоляет о том долбёжке, которую, как она знает, он может дать. Он тоже свирепый хищник, а я — его всегда согласная добыча.
— Если я сейчас засуну пальцы в твою тёплую киску, найду ли я тебя мокрой, моя хорошенькая маленькая звезда?
Его самодовольная улыбка в лунном свете говорит, что он уже знает ответ. Он найдёт меня промокшей насквозь, а возбуждение смазывает внутреннюю сторону чёрных леггинсов. На мгновение снова пытается подняться вина за источник этого возбуждения.
Я не утруждаюсь ответом и делаю несколько шагов назад в тень, прочь от своей добычи на эту ночь — тех двоих, что заслуживали пулю в каждый мозг. Нет смысла дальше искушать судьбу и быть пойманной, как бы ни хотелось сейчас. Это серьёзно подпортило бы планы.
Он следует за мной бесшумными шагами, пока мы не достигаем густой сосновой рощи, и его рука хватает мой длинный тёмный хвост, притягивая тело плотно к себе. Даже сквозь ткань на спине я чувствую жар, исходящий от его тела, и как грудь тяжело двигается против меня. Похоже, я не одна в возбуждённом состоянии. Интересно, ослушался ли он меня и смотрел, как они её трахают, вместо того чтобы следить за врагами и угрозами вокруг.
Хватка на волосах не ослабевает, когда он толкает меня на колени на лесную землю.
— Спусти колготки и трусики до колен, моя маленькая тёмная звезда.
Я не медлю, зная, что мы не двинемся дальше, пока он не насытится моей текущей киской. Засовываю руки в пояс колготок и стягиваю их вместе с бельём до колен. Лесной мусор впивается в плоть, прохладный ночной воздух обжигает разгорячённую и влажную кожу. Я так возбуждена, что чувствую, как влага стекает по бёдрам.
— Сэмми…
Я пытаюсь выдавить слова, но даже не уверена, что сказать. Как вообще дать голос тому, что я видела, и тому, как это на меня подействовало? Это делает меня такой же развратной, как тех двоих, совершающих грех.
— Тшш, Ночная звезда. Я знаю, что тебе нужно.
Он опускается позади меня, проводя второй ладонью по бугоркам позвоночника, согревая плоть сквозь ткань и оставляя мурашки.
— Твоя киска мокрая. Я вижу, как она блестит в лунном свете, моя непослушная шлюха.
Он проводит пальцем по расселине между ягодицами и в моё ждущее нутро. Погружает и вынимает, заставляя меня ёрзать на коленях, пока я пытаюсь проглотить стон, отчаянно рвущийся с губ. Мне нужно больше, и он знает это; он настроен на каждую потребность моего тела. В конце концов, он сам его запрограммировал. Позаботился о том, чтобы знать, как довести меня до экстаза, так же, как научил меня угождать ему во всём.
Второй, затем третий палец скользят внутрь, раздвигая и растягивая тёплую дыру, заставляя дыхание перехватываться, а потом вырываться хрипло. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать всхлип, который отчаянно пытается вырваться. Он отпускает волосы, заставляя затылок опуститься и прижимая лицо к земле передо мной.
— Вот так; грешнице всегда следует быть в грязи. Согласна, моя маленькая Ночная звезда? Ты моя грязная маленькая грешница, правда, детка?
Я прикусываю губу сильнее, пока не чувствую вкус крови, чтобы не умолять его взять меня, и вдыхаю землистый запах вокруг. Он знает, какое действие имеют на меня его грязные слова. Как они вызывают дрожь по коже в отчаянном желании экстаза, который может дать только он. Я — шлюха и грешница. Не извиняюсь ни за то, ни за другое, пока могу быть его.
— Ответь мне, моя хорошенькая, или я не дам тебе того, чего ты жаждешь, — требует он горячими словами. Голос звучит глубже, хриплее и полон обещания греха, пока пальцы двигаются во мне, потирая чувствительные стенки, а ладонь создаёт трение по набухшему клитору.
Стон, который я отчаянно пыталась сдержать, срывается с губ, когда он прижимает мою щёку к земле, а пальцы ускоряются внутри нуждающейся киски.
— Даааа. Блядь, да.
Его рука отпускает голову и скользит вниз по позвоночнику, а затем в ночном воздухе раздаётся хлопок — первый шлепок по заднице. Второй и третий следуют сразу. Звуки громки в тихом лесу. Даже звуки ночи и природы исчезли с нашим появлением.
Дыхание учащается, пока вокруг нас не остаются лишь тяжёлые выдохи и тихие стоны, вместе с эхом его ладони, шлёпающей по плоти.
— Считай, моя маленькая Ночная звезда, пока я трахаю свою хорошенькую дырочку.
Он вынимает толстые пальцы под мой крик. Я ёрзаю на коленях — жёсткая земля не прощает, — задница остаётся приподнятой в воздухе, как он любит. Прохладный воздух — и благословение, и проклятие для разгорячённой плоти. Быстрый шорох ткани и звук опускающейся молнии — мои единственные предупреждения, прежде чем он вбивается в мою киску своим толстым, твёрдым членом. Движение настолько жёсткое, что заставляет меня качнуться вперёд, и лицо глубже вжимается в землю. Маленькие укусы боли от камней и веточек добавляются к и без того ошеломляющему вихрю ощущений.
Он делает один толчок, второй, и на третий ладонь снова жёстко обрушивается на задницу.
— Считай, моя маленькая тёмная звезда.
Это опасно. Нас могут поймать в любой момент на вражеской территории. Мгновение развратной похоти, которое может стоить нам обеих жизней. Азарт и опасность возможного разоблачения проносятся сквозь меня, усиливая и без того обострённые чувства и заставляя киску сжаться на его длинном члене. При его действии с его губ срывается стон, а пальцы болезненно впиваются в мою плоть.
Сквозь прерывистое, дрожащее дыхание я начинаю считать.
— Один, два, три… блядь.
Я глубоко вдыхаю кислород, смешанный с запахом земли и хвои.
— Семь, восемь, девять, — стон срывается с губ. Его толстый член набирает скорость, яростно вбиваясь в меня. — Десять, одиннадцать… пожалуйста… двенадцать, — умоляю я, как шлюха, которой он любит меня делать. Грешница на коленях в грязи.