«Будь моей грешницей»

Верю ли я, что мы сможем выжить, несмотря на все обстоятельства, складывающиеся против нас?

Все эти обстоятельства ничего не значат, когда речь идёт о Дайне Кэмроуз. Она сама воплощает выражение «преодолевать любые трудности». Каждый раз, когда я её недооцениваю, она напоминает мне, что больше так делать не стоит. Она устанавливает собственные правила и никогда добровольно не играет по чужим. Нет, моя Ночная Звезда именно такая: яркая звезда, пылающая в ночном небе, недосягаемая для простых смертных.

Раздаётся ещё один сигнал тревоги: машина приближается к чёрным кованым воротам, за которыми начинается длинная подъездная дорога к старому викторианскому дому, который мы называем своим. Как только они проезжают ворота, я включаю систему блокировки. Створки с грохотом захлопываются за ними. Затем нажимаю команду, превращающую ворота в ограждение под высоким напряжением. Если они думают, что выберутся отсюда живыми, то ошибаются. Я позабочусь об этом. Они подписали себе смертный приговор в тот миг, когда решили пойти за ней.

Внедорожник резко тормозит. Оба выскакивают из машины и направляются к наглухо закрытым воротам. Абрахам тянется к одной из створок, и прежде, чем Иезекииль успевает его остановить, его шарахает током. Он отлетает назад и шлёпается на задницу. Получай, тупой ублюдок!

Я их не слышу, но выражения их лиц бесценны и наполняют меня неподдельным злорадством. Я нажимаю ещё несколько кнопок. Пока Иезекииль тащит Абрахама обратно к машине, из земли выдвигаются разбрызгиватели и обливают борта внедорожника прозрачной жидкостью. Их растерянность доставляет мне огромное удовольствие — до тех пор, пока они не чувствуют запах того, что я только что выпустил.

Не вода. Бензин.

Я наблюдаю, как они бросаются прочь от внедорожника, когда я открываю по нему огонь из скрытого электронного арсенала, который установил заранее. Машина взрывается, разлетаясь вокруг них вихрем металла, стекла и огня. Красота. Ещё лучше было бы, если бы эти двое успели забраться обратно внутрь.

— Какого хрена, Сэмми?! Во дворе что, бомбы взрываются?! — кричит Дайна, сбегая по лестнице через потайную панель в стене.

На ней столько оружия, что нет ни единого участка тела, который не был бы смертоносным. Она великолепна в своей ярости, вся дрожит от желания калечить других. Я не могу отвести от неё глаз. Нет ни одной части Дайны, которой бы я не поклонялся, но при виде неё такой у меня разом раздувается и сердце, и член. Меня переполняет гордость при виде этой королевы-воительницы, стоящей передо мной. Она готова дать отпор нашим врагам.

Она не ждёт ответа. Наклоняется надо мной и всматривается в экраны, замечая хаос, который я уже устроил. Я внимательно слежу за её лицом. Выражение меняется, когда она видит Иезекииля и Абрахама, всё ещё пытающихся убраться подальше от огня. По её прекрасным чертам пробегает страх: глаза широко распахиваются, а пухлые красные губы сжимаются в прямую линию.

Она боится за наши жизни? Боится, что они пришли за нами, или переживает за них? Мне хочется задать ей эти вопросы, но одновременно я боюсь услышать ответы.

— Они ранены? — спрашивает она, не отрывая взгляда от экрана. В её голосе звучит неуверенность, и привычной бравады в нём нет.

— Не сильнее, чем после того, как ты с ними расправилась. По крайней мере, пока.

— Сколько ещё людей с ними?

Она наконец поворачивается ко мне, и я замечаю, как она прикусывает пухлую нижнюю губу. Её прекрасные серо-голубые глаза встречаются с моими, и я вижу тот миг, когда она принимает какое-то решение. Вопрос лишь в том, какое именно. Позволит ли она мне убить их или собирается спасти?

— Насколько я могу судить, пока только они. Но это не значит, что Братство не приближается или не ждёт от них приказа.

— Как думаешь, они могли никого не предупредить? Может, здесь только они вдвоём? — спрашивает она, и на лице у неё ясно читается тревога.

Моё тело напрягается, плечи каменеют, а внутри поднимается ярость. По спине стекает тонкая струйка пота — страх и неуверенность дают о себе знать.

Она надеется, что я отвечу утвердительно? Хочет верить, что этим двум ублюдкам всё ещё есть до неё дело? Я не уверен, что их вообще что-то волнует, кроме самих себя. Я наблюдал за ними с тех пор, как мы вернулись домой. Они ни секунды не колебались, прежде чем отправиться за ней. Хотят ли они причинить ей вред? Не знаю, но не стану рисковать своей Ночной Звездой, чтобы выяснить. Я убью их обоих и избавлю её ещё от одного бремени — от этих наглых ублюдков из Братства, уверенных, что им всё позволено.

— Возможно всё, Ночная Звезда, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, хотя слова отдают пеплом во рту. — Но они пришли за тобой, и я не позволю им забрать тебя. Они уже ходячие трупы.

Я снова поворачиваюсь к экрану и смотрю, как Абрахам и Иезекииль спотыкаются, прячась за двумя большими деревьями, чтобы укрыться от глаз тех, кто может ехать по главной подъездной дороге. Это им не поможет. Мои камеры охватывают каждый квадратный метр территории, а повсюду расставлены ловушки, которые я могу активировать одним нажатием кнопки. Теперь они забрались в логово льва, и я не собираюсь позволять им выйти отсюда на своих ногах.

— Нам нужно вытащить тебя отсюда, Дайна, и добраться до убежища.

Я нажимаю несколько кнопок и наблюдаю, как оба психа выскакивают из укрытий, когда я обрушиваю на них сверху град пуль. Они бросаются в разные стороны, пытаясь спрятаться. На моих губах появляется самодовольная ухмылка. Они почти делают всё слишком простым для меня. Азарт охоты разгоняет адреналин по телу, и мне всё сильнее хочется выйти туда и перерезать им глотки.

— Нет! Я не оставлю тебя здесь. Я не собираюсь бежать, Сэмми. Мы сильнее, чем они думают. Я не стану трусливо спасаться бегством. Я готова сражаться. Сражаться за нас.

Я смотрю на её свирепое лицо. Именно такое выражение появляется у неё, когда она отправляется убивать членов Братства. От него по моему телу пробегает ледяной озноб. Она готова выпустить на волю чудовище, которое держит взаперти. Ту, что не знает милосердия и питается чужой болью и кровью. Зверя, которого я жажду трахнуть, покрытого кровью наших врагов.

— Тогда пора охотиться, Дайна.

Я отхожу от стола и проверяю оружие: убеждаюсь, что ножи надёжно закреплены на теле, а к обоим пистолетам у меня есть запасные магазины. Я замечаю, как она на миг колеблется, и мои кулаки сжимаются. Я протягиваю руку, крепко обхватываю её за горло и притягиваю к себе.

Её грудь прижимается к моей, и ей приходится смотреть мне в глаза, пока я предостерегающе сдавливаю её шею. Дыхание перехватывает у неё в горле. Этот звук заставляет мой член дёрнуться в штанах, требуя, чтобы я выпустил его из заточения.

— Ты моя. Они попытаются отнять тебя у меня, а если смогут — даже убить. Я никогда этого не допущу. Единственный человек, которому позволено причинять тебе боль, моя маленькая психопатка Ночная Звезда, — это я. Ты меня поняла?

Я жду, пока она осмыслит мои слова и скрытые за ними угрозы. Моя хватка усиливается, пока её прекрасное лицо не начинает приобретать восхитительный розовый оттенок. Как же мне хочется, чтобы у нас было время перекинуть её через стол и погрузить в неё свой твёрдый член. Я бы с удовольствием вбивался в её набухшую, тесную киску. Смотрел бы, как подпрыгивают её упругие сиськи, пока я снова и снова врываюсь в неё по-звериному, пока она не зальёт мой член своими соками, а я не наполню её густой спермой. Я оставил бы следы от зубов и пальцев на каждом сантиметре её бледной кожи — предупреждение всем остальным, что она принадлежит мне. Я её хозяин, владелец её сердца и души. Каждая её частичка принадлежит мне.