Страница 48 из 101
В тесном салоне машины громко звучат мои хриплые стоны, его рвотные звуки и влажное чавканье. Я смещаю своё массивное тело, чтобы он мог принять меня глубже, а его пальцы тем временем скользят под мои брюки и ласкают ноющие яйца.
Он с протяжным стоном отрывается от моего члена, захватывает губами одно из яиц и проводит по нему языком, не прекращая ласкать меня рукой.
Я уже настолько близок к оргазму, что чувствую, как обжигающее тепло поднимается по спине и растекается по конечностям. Волоски на затылке и руках встают дыбом, когда его рот снова обхватывает мой пульсирующий член, а яйца сжимаются от напряжения.
Первые струи спермы вырываются из головки и попадают ему в рот, но мне этого мало. Я хочу кончить ему в самое узкое горло. Хочу почувствовать, как заполняю его собой, как он задыхается от моего наслаждения.
Я крепко хватаю его за затылок и прижимаю к своему члену, удерживая его голову, пока не погружаюсь до самого основания в его судорожно сжимающееся горло. Он заглатывает меня целиком.
— Вот моя хорошая грязная шлюшка. Тебе ведь нравится, когда мой член заполняет твоё горло, да, малыш? Нравится глотать каждую восхитительную каплю?
Он стонет от моих слов и упирается руками в мои толстые, напряжённые бёдра, пока я продолжаю безжалостно трахать его горло и кончать в него.
— Какая же ты жадная шлюха для члена, Зик. Тебе ведь никогда не хватает моего огромного хуя, да, дружище?
Блядь, как же приятно чувствовать, что он заглатывает мой член. Его глубокие движения высасывают из меня всё до последней капли.
Наконец он отрывается от моего члена, и я отпускаю его затылок. Он проводит языком от толстого основания до набухшей головки, собирая последние капли, которые могли остаться.
Иисусе, как же это хорошо.
Закончив, он отстраняется и выпрямляется на сиденье. Его изумрудные глаза озорно сверкают.
— Ну что, готов отправиться за нашей Дайной? Может, заставим её устроить тебе второй раунд?
Он глупо ухмыляется и выразительно шевелит бровями, отчего я не могу сдержать смешок.
Я прячу полувозбуждённый член обратно в брюки. От одной мысли о том, как рот Дайны повторяет то, что только что сделал Зик, мой член отказывается опадать.
Блядь, если она умеет делать минет хотя бы наполовину так же хорошо, как Зик, то спасти её от Братства определённо будет стоить усилий.
— Ну что, пойдём спасать нашу принцессу-убийцу?
Я снова включаю передачу и направляюсь к дому, который все эти годы служил ей тюрьмой.
Мы спасаем принцессу или обрекаем её на ещё худшую участь? Попытается ли она убить нас — или заставит нас убить её?
Узнаем только одним способом.
Глава 20
Защитник
Сэмми
В доме взвывают сразу несколько сигнализаций, оповещая, что кто-то приближается к нам на расстояние меньше мили. Я тут же бросаюсь вниз, к компьютерам и большим экранам, которые установил в потайном подвале нашего дома, чтобы проверить, что происходит. Моя контрольная панель вспыхивает тревожными сигналами и мигающими огнями — прямо как на старых празднованиях Четвёртого июля, которые когда-то устраивали в этом мире.
Тревога и ярость борются внутри меня, пытаясь одолеть друг друга, но ни одна не может взять верх. Моя главная задача — уберечь Дайну от последствий её собственных поступков, и я не собираюсь терпеть неудачу. Никто не отнимет её у меня. Если придётся, я голыми руками перебью их всех. А если они попытаются — сожгу к чёртовой матери всю эту грёбаную планету.
Дайна наверху пристёгивает к себе оружие, словно готовится в одиночку выступить против всей армии Братства. По выражению её лица, которое я видел перед тем, как оставить её и спуститься сюда, понятно: она готовится умереть в этой схватке. Я не могу вынести мысли, что всё действительно закончится именно так. Я не допущу даже самой возможности подобного исхода. Нам вообще не следовало возвращаться сюда. Надо было прислушаться к инстинктам и элементарному здравому смыслу, вырубить её и увезти прятаться к повстанцам.
Но что я сделал вместо этого? Чёрт возьми, послушал её мольбы вернуться сюда и забрать последние памятные вещи её семьи — единственные фотографии и предметы, оставшиеся от жизни, которую ей придётся оставить позади. Проклинаю своё слабое сердце, когда дело касается её. В этом мире есть только один человек, способный заставить меня поступить по-своему, и сейчас она наверху, готовясь к войне.
Пот стекает по спине, заставляя рубашку прилипать к телу, пока я смотрю на изображение большого чёрного зловещего внедорожника, приближающегося к дому. Он едет не слишком быстро, и, похоже, машина всего одна. Это сразу вызывает у меня тревогу. Если я не вижу, как они приближаются, как мне защитить нас? Где, чёрт возьми, остальные? Может, они заходят с флангов, пытаясь загнать нас в угол, словно крыс в ловушке?
Я не позволю им причинить ей вред. Убью каждого из них и покончу с нашими жизнями тоже, прежде чем позволю им забрать мою Ночную Звезду и сделать её жизнь ещё несчастнее. Нет. Ей никогда не придётся пережить то, что выпало на долю её матери. Никто не получит мою Ночную Звезду. Только я.
Я быстро печатаю на клавиатуре, активируя ловушки защитной системы, которую установил вокруг дома. Эти ублюдки сильно пожалеют, если думают, что могут просто подъехать сюда и бросить нам вызов.
Внедорожник проезжает мимо одной из камер, спрятанных мной в большом дереве, и сквозь лобовое стекло я мельком вижу салон. Это те два идиота — Абрахам и Иезекииль. Ну конечно. Именно эти два придурка решили выследить мою Ночную Звезду. Похоже, обещания, данные её брату, умерли вместе с ним.
Хотя она ведь уже пыталась убить одного из них. Вообще-то… теперь она пыталась убить обоих. Эта мысль сама всплывает у меня в голове.
Уже несколько месяцев я знаю, что Габриэль заставил их пообещать перед смертью. Они должны защищать Дайну любой ценой, даже ценой собственной жизни, и оберегать её от Братства. Только поэтому они до сих пор живы, а я не обошёл Дайну за спиной, чтобы прикончить их. Я наблюдаю за ними обоими годами, и у меня есть собственные камеры и шпионы в их домах — задолго до того, как моя Дайна вообще придумала этот безумный план по уничтожению Братства.
Я когда-нибудь рассказывал ей, что слежу за её братом и его друзьями? Нет. Нет, ни хрена я ей не рассказывал. Я делал это из эгоистичных побуждений. Уже после первого года наших отношений я понял, что никогда не смогу с ней расстаться — по крайней мере, добровольно. Чем ближе становился день её совершеннолетия и момент, когда они должны были заявить на неё права, тем пристальнее я за ними наблюдал. Меня постоянно грыз страх, что я потеряю её. Что она станет собственностью другого мужчины. Священной Женой. Недоступной и неприкосновенной для таких, как я.
К моему удивлению, её брат категорически возражал против того, чтобы она стала Священной Женой. Он не просто был против самой идеи — он заставил Зика Ротсея пообещать, что тот оставит её в уединённом заточении, а не объявит своей в день её восемнадцатилетия, несмотря на настойчивые требования отца Иезекииля забрать её.
Знал ли я все эти годы, что происходит между ними тремя — Иезекиилем, Абрахамом и Габриэлем? Да, знал. Мне было плевать, пока они не трогали мою Ночную Звезду. Мог ли я представить, что теперь мы будем в бегах, а эти два ублюдка станут на нас охотиться? Не совсем.
Я знал: стоило нам ступить на этот тёмный путь убийств, хаоса и разрушения, как Братство начнёт охоту на нас. У них не останется выбора — мы убили слишком много их людей. Именно поэтому я установил на территории все эти системы защиты, не поставив Братство в известность.