Страница 46 из 101
Похоже, вот эта психованная девица перед вами.
Я смотрела, как Сэмми тащит бесчувственного Зика к краю скалы и собирается столкнуть его вниз. Сердце болезненно споткнулось в груди при мысли, что я больше никогда не увижу Зика.
В тот момент я не могла позволить всему закончиться именно так. Не могла позволить Сэмми отнять у меня Зика.
Я вцепилась в Сэмми и изо всех сил дёрнула его на себя. Он выпустил Зика, и тот с отвратительным глухим ударом рухнул на твёрдую землю.
— Какого хрена ты творишь, Дайна?!
Его тёмно-синие глаза смотрели на меня с недоумением сквозь узкие прорези маски. После драки она съехала набок, и мне отчаянно хотелось увидеть выражение его лица. Увидеть мужчину, который все эти годы был для меня всем. Того, кто готов сжечь ради меня весь мир, а потом без малейшего раскаяния смотреть, как тот догорает.
Я подняла руку и сдвинула маску вверх, открывая его лицо целиком. Губы искривлены в сердитом оскале, кожа блестит от пота после схватки с Зиком, а шрам, который я так люблю, открыт моему взгляду, делая его идеально несовершенным.
— Не надо, — взмолилась я, приподнимая и собственную маску, чтобы он мог хорошо видеть моё лицо.
— Это безумие, Ночная Звезда! Он бы, блядь, убил тебя!
— Я знаю. Не надо, Сэмми. Пожалуйста.
Я вцепилась в плотную чёрную толстовку у него на груди и потянула на себя, заставив сделать шаг вперёд, а затем ещё один. На мгновение он замешкался, всё ещё кипя от ярости. Но потом пошёл за мной дальше, в чащу деревьев.
В последний раз оглянувшись через плечо, я смотрела, как неподвижная фигура Зика всё дальше отдаляется от нас.
— Я была неосторожна, Сэмми. Мне хотелось посмотреть, что он будет делать после ссоры с Эйбом. Я… я даже толком не… знаю, зачем пошла за ним к скалам. Я не собиралась выдавать своё присутствие. Просто хотела следить за ним.
Я пожимаю плечами и вырываюсь из его крепкой хватки за мои волосы.
— И что же изменилось? — спрашивает он.
Он отпускает меня и разворачивается на сиденье всем телом, так что теперь мы смотрим друг на друга, а между нами остаётся лишь рычаг переключения передач.
Я чувствую его насыщенный запах — смесь мяты, шалфея и пота, щекочущую ноздри. Одного этого аромата достаточно, чтобы захотеть его, но выражение едва сдерживаемой ярости заставляет меня нуждаться в нём.
Должно быть, он чувствует, куда уносятся мои мысли, потому что уголок его рта приподнимается в насмешливой ухмылке. Он знает, что насилие меня возбуждает, что оно пробуждает во мне тёмные, порочные желания. И чаще всего сам пожинает плоды этой порочности.
Я ёрзаю на кожаном сиденье. Влажная ткань трусиков липнет к уже набухшим половым губам, а бёдра становятся мокрыми.
— Нет, Дайна. Сейчас не время заполнять твою непослушную киску. Я, блядь, не стану вознаграждать тебя за то, что ты едва не угробила себя.
Я надуваю губы и закатываю глаза.
— Так что же изменилось, Ночная Звезда?
Игривое выражение исчезает с его лица, и он снова смотрит на меня с измученным раздражением.
— Габриэль.
Я шумно вздыхаю. От этого грудь и спина начинают болеть ещё сильнее. Я отворачиваюсь от Сэмми и смотрю в лобовое стекло.
— Я вспомнила, как они вели себя на похоронах. Подумала, что, возможно, они были причастны к его смерти. В одну секунду я держала в руке клинок, а в следующую он уже летел ему прямо в голову.
Признаться Сэмми, что я потеряла контроль над собой, невероятно трудно. Я горжусь тем, что всегда умею владеть собой во время охоты и убийств. Никогда не позволяю ярости полностью поглотить меня. Никогда не забываю о своей конечной цели — избавить мир от Братства.
Он протягивает руку, осторожно приглаживает мои спутанные волосы, а затем нежно касается пальцами щеки.
— Ты всего лишь человек, Дайна. Немного психованная, изрядно сломленная, но всё ещё человек.
Я закрываю глаза, ощущая его нежное прикосновение. Оно мгновенно приносит мне утешение. Этот мужчина — всё для меня. Весь мой мир, теперь, когда у меня больше не осталось родных.
Как я могла быть такой безрассудной и глупой?
Я подвергла себя опасности. Подвергла опасности и его.
То, что я позволила Зику выжить, — катастрофический риск. Теперь он знает, что здесь, за пределами их мира, есть двое, кто охотится на Братство. И я уверена: если этот ублюдок уже пришёл в себя после побоев, которые мы ему устроили, то он наверняка понял, что я женщина.
Сколько времени пройдёт, прежде чем он сложит все кусочки головоломки? Когда поймёт, что девушка, которую он когда-то называл своей «Снежинкой», сегодня ночью пыталась его убить?
— Теперь они придут за нами, Сэмми. Зик многое из себя представляет, но дураком он не является.
Он отводит взгляд, и в его глазах я вижу бездну теней, сгущающихся в полуночной синеве, пока она почти не становится чёрной. Я замечаю, как он сжимает руль с такой силой, что костяшки пальцев белеют, а кожа под его пальцами жалобно поскрипывает.
— Я знаю, Дайна, — тихо произносит он, и в его голосе звучит напряжение. — Я лишь молюсь, чтобы, когда настанет момент, ты сама решила прикончить его или позволила мне сделать это за тебя. Ты — единственное, что по-настоящему имеет для меня значение. Я не позволю потерять тебя.
Глава 19
Лжец
Эйб
Пока мы едем по пустынному шоссе к дому, где Дайну последние несколько лет держат в плену, в моей голове крутится всё, что мне известно о «Нечестивом Призраке». Никогда не было никаких свидетельств взлома. Братство так и не смогло понять, каким образом Призрак подбирается настолько близко к своим жертвам.
Нет, не «он». Призрак — женщина. Моя Атаси. Маленькая голубоглазая чертовка с невыносимым характером. Та, что в детстве могла обвести меня вокруг пальца одним движением мизинца. Мой маленький голубой цветочек теперь стал убийцей. Убийцей, на счету которого множество жизней и который угрожал нам обоим — и Зику, и мне.
Как ей удавалось проникать внутрь и незаметно выбираться обратно? Неужели всё это время она использовала тот факт, что она женщина, себе на пользу? Никто ведь не считал бы её угрозой. Будучи Священной Дочерью, она могла приблизиться к любому из этих домов, не вызвав особых подозрений, особенно если рядом был подходящий спутник. Неужели её просто пропускали внутрь? Даже не догадываясь, что впускают собственного убийцу?
Блядь.
Я искоса смотрю на Зика и замечаю, что он по-прежнему стискивает зубы. Челюсть напряжена, лицо бледное и покрыто потом. У этого идиота определённо сотрясение, а поездка за рулём и яркий утренний свет, поднимающийся над горизонтом, ничуть не облегчают его состояние. Нам следовало подождать несколько дней, пока он не придёт в себя, и только потом отправляться за ней.
— Зик, дружище, нам стоит повернуть назад. Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет.
Я отвожу взгляд от дороги и ловлю на себе его сердитый взгляд.
— Не можем. Мы должны отправиться за ней сейчас. Они сбегут, Эйб. Она не дура, и её охранник тоже. Они наверняка понимают: если я выжил, то рано или поздно всё выясню. Пойму, что «Призрак» — женщина. Узнаю характерные глаза Снежинки.
Чёрт, нутром чувствую, что он прав. Но вслух я этого не признаю. Нет уж. Этот ублюдок и без того постоянно тычет мне в лицо тем, что разгадал личность «Нечестивого Призрака». Не собираюсь давать ему ещё один повод для самодовольства.
— И куда, блядь, они побегут? Стоит ей пропасть, как Братство начнёт их искать. Она ценная Священная Дочь.