Страница 33 из 101
Ладонь Дайны скользит по татуированным рёбрам к подтянутому плоскому животу. Чёрные розы и завитки, которыми я украсил её плоть, ярко выделяются на светящейся коже. Каждый раз, когда я вижу своё искусство на ней, меня охватывает глубокое удовольствие. Мой знак. Моя визитка. Моя собственность.
Пальцы с чёрными ногтями достигают припухших розовых губ и начинают целенаправленно кружить по клитору. Она скользкая; раздвигает губы, открываясь мне, — и рот наполняется слюной от желания провести языком по складкам, вонзить его глубоко в её киску. Почувствовать, как она сжимается вокруг меня, пока я пью её, словно иссохший путник, вышедший из пустыни.
Она вводит два пальца, медленно двигая ими, пока они не покрываются влагой, вынимает и протягивает руку мне между сиденьями. Я наклоняюсь, втягиваю пальцы в рот, кружу языком, наслаждаясь вкусом. Стон срывается с моих губ — и по её лицу скользит ухмылка.
Она вытаскивает пальцы с озорной улыбкой и снова засовывает их в себя. Трахает киску чуть глубже, быстрее, вызывая стоны у обоих. Снова вынимает — и на этот раз проводит ими по собственным губам, облизывая свой вкус и глухо постанывая. Блядь, это так горячо, что я готов кончить, просто глядя.
— Ты такая вкусная, правда, моя маленькая Ночная звезда? Самый сладкий наркотик. Самый сладкий грех.
Она кивает, глаза полуприкрыты, густые тёмные ресницы обрамляют соблазнительные голубые глаза, зовущие утонуть в их глубине. И как безумец, я готов добровольно шагнуть туда — ради ещё одного глотка её вкуса.
Рука снова скользит вниз: подушечки пальцев мягко проводят по идеальной коже, а длинные ногти оставляют приподнятые красные полосы — карту, ведущую к моему сокровищу.
Она вводит три пальца, раздвигает ноги так широко, что ягодицы отрываются от сиденья, и разваливается на коже. Взгляд прикован к скорости и силе её движений. Она больше не трахает себя лениво или нежно — набирает темп и жёсткость, а звуки её усиливающейся влажности окружают нас.
— Покажи мне эту раскрытую дырочку, Ночная звезда. Дай посмотреть, как твоя киска растягивается для меня.
Она вынимает пальцы и широко раздвигает себя — дырочка сжимается и раскрывается от жажды быть заполненной. Я наклоняюсь и плюю внутрь. С её губ срывается прерывистый стон. Делаю это снова, следя, чтобы слюна стекла по киске к сжатому колечку.
— Засунь палец в задницу, детка. Покажи, как ты сжимаешься для меня.
Голова откидывается на сиденье, тёмные волны скользят по мягкой коже. Три пальца снова входят во влажную киску, большой палец — в задницу. Глубокий стон вырывается из моей груди при виде этой красоты: Дайна широко раскрыта, две дырочки заполнены для меня.
Я тянусь вперёд, круговыми движениями растираю клитор большим пальцем, а второй рукой резко дёргаю сосок. Крик, сорвавшийся с её губ, несёт в себе нотку боли, но пьян похотью. Дыхание учащается, красивая кожа заливается румянцем по груди и шее. Мурашки, дрожь, тяжёлое дыхание. Она близко — совсем близко к взрыву.
Я отстраняюсь и шлёпаю ладонью по груди — раз, другой, быстро переходя на вторую. Влага стекает по её пальцам, покрывая руку и сиденье. Блядь, какое прекрасное зрелище. Хочу слизать каждую каплю. Хочу встать на колени и поклониться её алтарю — алтарю греха и наслаждения.
— Блядь… о боже… блядь! — кричит она, когда тело перехлёстывает через край. Спина выгибается. Зубы впиваются в пухлую нижнюю губу, волосы липнут к лицу и шее влажными прядями. Глаза закрыты, пальцы мечутся внутри, толкая её к пику и заставляя взорваться.
Она ослепительна. Звезда, взрывающаяся энергией передо мной, прочерчивающая небо огненной искрой, грозящей обратить мой мир в пылающий ад. Я жёстко двигаю рукой по члену — так близко к разрядке от увиденного. Наконец дрожь стихает, тело обмякает. Она открывает эти восхитительные глаза — в них сонная удовлетворённость.
Я пролезаю между сиденьями, наяривая член, как безумец, которому нужно взорваться, нужно завоевать своё. Электрический ток пробегает по позвоночнику и по стволу — сперма вырывается и разбрызгивается по губам её киски, животу и груди. Её пальцы лениво проводят по этой луже. Она подхватывает немного спермы, размазывает по пухлым губам киски, а потом глубоко засовывает пальцы внутрь с стоном. Другая рука собирает ещё кремовой жидкости, смачивает указательный и средний пальцы — и она подносит их к губам, облизывая начисто.
— Ты такой вкусный, — стонет она с удовлетворением, маленькая дикарка, подхватывая ещё моей спермы и засовывая её в тёплую киску. Член больно твёрд — кажется, он ни на секунду не опал. Я смотрю, как она покрывает себя моей сущностью, не упуская ни капли — либо отправляя в рот, либо внутрь себя.
Я хочу трахнуть все её дырочки. Хочу вогнать член ей в глотку, лишив воздуха, потом разъебать припухшую киску, пока она не закричит моё имя и не потеряет голос. А потом наполнить задницу спермой, пока все отверстия не попробуют меня, не будут заполнены мной и моим знаком собственности. Она моя — и я собираюсь расписать её изнутри своей печатью.
Но сначала я хочу увидеть, как она бежит. Хочу услышать её крик. Хочу увидеть, как она истекает кровью. Ей это нужно так же сильно, как и мне, — и я не откажу ей в удовольствии, которое могу дать. Нам обоим.
— У тебя четыре минуты форы в лес, Ночная звезда. Лучше используй их, моя сексуальная шлюха. Когда я поймаю тебя — а я поймаю, — я выебу тебя в грязь лесной подстилки и вырежу своё имя на этой хорошенькой коже.
Её глаза резко расширяются. Она тянется за одеждой, но я выбиваю её из рук и швыряю на переднее сиденье, чтобы она не достала.
— Голой.
— Но… Сэмми…
Она не успевает произнести больше ни слова — я сжимаю её подбородок и рот в жёсткой хватке.
— Беги. Время пошло.
Глава 14
Грешница
Дайна
— Беги. Отсчёт начался.
От его слов я пулей выскакиваю из машины и направляюсь к густым кустам, окружающим нас со всех сторон. Ночной воздух касается разгорячённой кожи, принося прохладу. Носки едва защищают мои ступни от лесной подстилки: каждая веточка и каждый камень впиваются в нежную кожу.
Дыхание учащается, грудь вздымается и опускается в предвкушении. Я возбуждённая и весёлая, словно маленький ребёнок, отправившийся в приключение, а не женщина, бегущая обнажённой по лесу в ожидании мужчины, который поймает её и поставит на колени.
Я быстро оглядываю местность, высматривая укрытие, где можно было бы хотя бы на мгновение спрятаться от Сэмми. Я знаю, что ему не понадобится много времени, чтобы выследить меня. Ведь именно он научил меня всему, что я знаю об охоте на добычу. Я хватаю упавшую сосновую ветку и тащу её за собой, отчаянно пытаясь замести следы своих лёгких шагов. Я вовсе не собираюсь облегчать ему задачу.
Он хочет поиграть, и я с удовольствием заставлю его погоняться за мной по лесу. Можете звать меня Красной Шапочкой, за которой гонится Большой Злой Волк. Правда, которую скрывают сказки, рассказываемые маленьким девочкам, заключается в том, что прекрасный принц никогда не заставит вашу кровь петь так, как это сделает злодей. Вам нужен волк. Вы хотите, чтобы он поймал вас и пожрал, пока от вас не останется ничего, кроме лужицы из ваших желаний и потребностей. Принц не способен подарить вам ту же порочность и плотские наслаждения, что и злодей.
Хочу ли я, чтобы Сэмми поймал меня? В конце концов — да.
Меня переполняют азарт и возбуждение. Как бы сильно мне ни хотелось, чтобы он выследил меня, повалил на лесную подстилку и вколачивал в землю, словно грёбаное животное, я также хочу ускользнуть от него, заставить его всё сильнее злиться и довести до предела его терпение.