«Будь моей грешницей»

Кто знает, что стало бы со мной, не повысь меня до почётной должности верного стража и не отправь охранять будущую Священную Жену? Задание, над которым некоторые сослуживцы посмеивались. В их глазах это было унизительной работой после стольких лет службы. В моих — я не мог дождаться, когда оставлю позади все убийства на передовой.

Это и вправду стало моим началом. Моим перерождением в мире, который мне уже был совершенно безразличен. Семья исчезла, рассудок пошатнулся, причина жить пропала. Пока я не увидел испуганную темноволосую девочку с самыми большими, самыми свирепыми сине-серыми глазами, какие только видел. В тот миг я понял: всё, что было до этого, ушло, словно песчинки в песочных часах. Моя жизнь началась заново, цель переназначена и обновлена.

В момент, когда наши взгляды встретились, будто к телу и душе подключили оголённый провод. Тогда я понял, ради чего буду жить и за что отдам душу. Пятнадцатилетняя Дайна Кэмроуз, безумная от ярости, рвущаяся из хватки двух здоровенных мужиков, хотя её маленькое хрупкое тело было избито и в крови.

Я никогда никого не хотел защищать сильнее, чем её. Это было необъяснимо — та реакция, что захлестнула меня. Нужда, которая хлынула по венам: защитить и спасти её от Ордена, но ещё важнее — от неё самой и её ярости. Такая свирепость и злость, какие она проявляла, убьют её — и, скорее всего, меня вместе с ней. В конце концов, мне было поручено держать её в узде и в безопасности до того дня, когда Орден передаст её будущему мужу.

Мужчине не из моего социального круга. Никакой низкий страж или солдат никогда не имел бы права на Священную Жену. Несмотря на её вспыльчивость, склонность к насилию и скверный рот, под этим скрывалась идеально причёсанная и выдрессированная Священная Жена. Та, за которую отдали бы высокого Отца-Основателя или наследника Отца-Основателя.

Нет, Дайна Кэмроуз никогда не предназначалась таким, как я. И не только потому, что в грандиозной схеме Ордена я был никем. Просто ещё одним рабочим муравьём, обеспечивающим покорность населения. Слишком низкий ранг, недостойный такого дара. Не говоря уже о том, что я был старше её на десять лет, а она — ребёнок, запертый в формах женского тела.

Даже в пятнадцать она была самой прекрасной вещью, которую я когда-либо видел. Её освещал огонь, пылавший из глубины и бьющий наружу через глаза и поры. Уже тогда её невинные жесты и манеры невольно притягивали внимание и сердца мужчин, словно она была прирождённой искусительницей. В старом мире её назвали бы «приманкой для тюрьмы» или «сиреной». Сколько мужчин добровольно пошло бы на казнь ради Дайны? Я не был исключением, хоть и боролся с собственным сердцем и желаниями.

Это, пожалуй, было одной из самых жестоких пыток — видеть её и знать, что она никогда не сможет и не станет моей. Даже будучи такой юной, она уже была обещана другому. Тому, кто будет владеть тем, чего я в тот миг так жаждал. Какой-то недостойный мужчина, верный Братству, получит право вкусить её плоть, иметь её под собой. Слышать её крики страсти и проклятия боли.

Этим мужчиной никогда не стану я — ни когда она повзрослеет, ни когда испустит последний вздох. Я должен был сопротивляться и быть честным. Не только из-за своей должности, но и потому, что она всё ещё была невинной в этом мире — той, кого я изо всех сил старался уберечь от поругания.

Её первые слова, обращённые ко мне, заставили моё лицо расползтись в самой широкой улыбке с тех пор, как меня призвали, и творили с сердцем нечто порочное, возвращая искру жизни, что все эти годы лежала дремлющей.

— Чего уставился, ты, безумный ёбаный кусок дерьма?

Её потрясающие глаза сияли обещанием боли, которую она больше всего на свете хотела мне причинить. Маленькая девочка, пытающаяся скрыть страх и сыплющая матом, от которого покраснели бы взрослые мужчины.

Так началось наше начало. Шесть лет спустя я вот здесь — следую за ней по этому психопатическому новому миру, словно верный пёс дьявола, и прячу её присутствие от «праведного Ордена Братства Таинства». Защищаю её не только от поимки и пыток руками Братства, но и от неё самой и тех демонов, что живут внутри неё, вцепившись когтями в её злую и усталую душу.

— Мы готовы?

Её мягкий голос раздаётся у меня за спиной. Тёмная ночь помогает скрыть её присутствие, хотя сердце и душа чувствуют её приближение.

Каждая частичка Дайны говорит со мной так, что я не могу отрицать и никогда по-настоящему не захочу понять. Она — осколок моей души, вросший так глубоко, что меня без неё уже не будет. Теперь она — сам воздух, которым я дышу, единственная причина моего существования и пища для моего усталого, запятнанного сердца.

— Нам стоит передумать, Ночная звезда. Это слишком опрометчиво. Слишком рано двигаться. Они ещё даже не нашли тело Кингстона, а ты уже хочешь убить ещё одного Отца-Основателя?

Я поворачиваюсь и тянусь к ней, обеими руками обхватывая её бицепсы и притягивая ближе. Её успокаивающий запах пряных трав и тёплой поджаренной ванили вторгается в чувства. Заставляет тело хотеть прижаться ещё ближе и обвить её туго, как питон, выжимая жизнь за безрассудство. Она принадлежит мне, и я не позволю никому угрожать ей и причинять боль — даже если этот кто-то она сама.

Она смотрит на меня снизу вверх жутковатыми сине-серыми глазами, сверкающими в ночном небе. Моя Ночная звезда — тёмная, прекрасная и смертоносная. Тёмные, роскошно густые волосы спадают по спине глубокими каштановыми волнами. Кожа бледна в лунном свете, кажется светящейся и скрывает прекрасные татуировки, что покрывают каждый дюйм её рук, части груди и верхней части бёдер. Искусство, которое я сам, своими руками, кропотливо нанёс на её бархатную кожу. Спелые красные губы зовут меня, умоляя взять под контроль её рот и остановить это безумие.

— Нам нужно убить больше их… Мне нужно убить больше их.

Её слова мягки, полны эмоций и лёгкой досады. Я знаю, о чём она мечтает. В самом начале, когда она стала моей подопечной, я каждую ночь спал на стуле у её комнаты. Каждую ночь без исключения она просыпалась с криком от кошмаров, от которых у меня самого вставали дыбом волосы.

Она была в холодном поту, тряслась и не могла отдышаться, когда я входил. Иногда крик застревал у неё в горле, не находя выхода, и дыхание прерывалось. Было ужасно и разрушительно для души видеть её в таком состоянии. Видеть, какое опустошение Орден причинил такой юной девочке — даже привилегированной.

Больше года ушло, чтобы она поверила: я не причиню ей физической боли, хотя она каждый день испытывала моё терпение. Ещё год — чтобы понять, что может доверить мне свою безопасность, даже от кошмаров, что её преследовали. И ещё год ушёл на то, чтобы я скрывал её шалости и попытки сбежать из лап Ордена, прежде чем она по-настоящему осознала: в моих руках она в безопасности и под защитой. Всё это время я медленно и глубоко влюблялся в девочку, которую не мог иметь.

Когда она предложила, чтобы я научил её защищаться, я сначала подумал, что она шутит. Разум предупреждал: чему бы я её ни научил, она использует это против меня, чтобы сбежать. Несмотря на эту вполне реальную возможность, страх, что её однажды отберут и отдадут мужчине, который будет её мучить, стал всей необходимой причиной сделать именно это.

Моя маленькая Ночная звезда оказалась исключительной ученицей. Она впитывала уроки и продолжала требовать ещё, пока я не обучил её всему, что знал сам, а потом мы оба стали искать знания в мире, которого уже не было. Мои самоучкинские навыки работы с компьютером наконец пригодились.

Я сжимаю её сильнее, пока на губах не появляется гримаса, которую она тут же маскирует. Моя Дайна никогда никому не покажет страх или боль — даже мне. Она самый сильный человек, которого я когда-либо встречал, но я наблюдаю, как она уничтожает себя у меня на глазах. На самом деле я уже месяцами смотрю, как она это делает.