Страница 18 из 101
Как только я почти дотянулась до мамы, кто-то схватил меня за ленты в волосах и резко дернул назад. Я почувствовала, как волосы вырываются из кожи головы с острым жжением, и слезы наполнили мои глаза и потекли по лицу. Нет, мама! Я почти дотянулась до неё. Я почти вытащила её из рук монстров, которые её удерживали.
Я проснулась с вздрог, сердце колотилось в груди, а во рту стоял кислый привкус желчи. Всё моё тело дрожит, а по коже бегут мурашки от отвращения. НЕТ! Чёрт, только не эта хрень снова. Сны не прекращаются, будя меня ужасами давно минувших времён. Временем, когда я была беспомощной и слабой. Когда я не могла защитить ни себя, ни кого-либо ещё. Временем, когда мужчины господствовали надо мной и отнимали у меня всё, что хотели. Они отняли и у моей мамы тоже.
Я провожу дрожащей рукой по лицу, пытаясь заставить сердце биться помедленнее. Мне нужно успокоиться. Здесь они не смогут до меня добраться. Они не смогут причинить мне вреда. Больше нет. Никто больше никогда не сможет причинить мне такого вреда, как они, и не сможет снова причинить вреда моей матери. Я убью их всех, как и обещала в тот день в той комнате столько лет назад. Я стану их расплатой и их проклятием.
Я заменю их жестокие слова и насмешки, которые навсегда будут преследовать меня, звуком их мучительных криков. Криков и мольб о пощаде, которую я не в силах им дать. Нет, для таких, как «Братство», не будет спасителя.
Тот день в кабинете моего отца стал днём, когда мой мир изменился навсегда. День, когда моя невинность погибла ужасной смертью. День, когда я понял, что монстры существуют на самом деле, и они не прячутся под твоей кроватью.
Нет, монстры ходили при свете дня. Ими были твой пастор и отцы твоих друзей. Ими были прихожане твоей церкви и отцы-основатели «Братства». Им был твой собственный отец. Именно он оказался самым страшным из всех зл, которые я обнаружил в тот день.
Мой отец, который заявлял о глубокой любви к моей матери, стоял в стороне и позволял всем этим мужчинам насиловать и причинять ей боль — снова и снова. Использовать её для удовлетворения своих плотских желаний, при этом неся чушь о Боге. Не могло быть и речи о том, что Бог требовал такой жертвы от моей матери или от любой другой женщины, над которой издевались эти мужчины. Если и существовало когда-либо благожелательное существо, присматривающее за нами, то оно давно отвернулось от человечества.
Мы были ничем иным, как насильниками и грешниками. Даже ни на шаг не превосходили тех дьяволов, которых мы якобы ненавидели и с которыми якобы боролись. Влиятельные люди из Братства не были святыми. Они были злыми и представляли собой самых ужасных демонов. Тех, кто использовал слова любящего Бога, чтобы заставить массы подчиниться и покориться.
Я провела одиннадцать лет, и каждая моя мысль была о том, как я разорву этих мужчин на куски. Мои мысли были сосредоточены исключительно на том, как я положу конец их жалкому господству в этом мире и очищу его огнем. Моё время, хотя и было долгим, было потрачено не зря. Они думали, что воспитывают Священную Жену, которую однажды смогут оскорбить, как они поступали с моей матерью и каждой женщиной Братства.
Они и не подозревали, что воспитывают свою собственную смерть, кормя её ложью и предательством, чтобы её гнев только усилился. Я — месть, ищущая возмездия. Я — тёмная ночь, призывающая их обратно в ад. Я — адский пес, выслеживающий свою добычу и пожирающий её.
Пятеро из двенадцати мужчин, которые надругались над моей матерью в тот день в кабинете моего отца, всё ещё живы, и ещё так много таких же, как они, которые прячутся за своими титулами в Ордене. Мужчины, которые должны защищать женщин своих родов, а не насиловать их. Не ломать их души, разумы и тела.
Я встаю с кровати и включаю прикроватный светильник; по моему телу все еще пробегает легкое дрожание. Холодные когти кошмара отказываются ослабить свою злобную хватку и прилипают к моей коже, вызывая озноб.
Вздох с правой стороны кровати заставляет меня обернуться в сторону звука. Прекрасные голубые глаза Сэмми, полные сна и глубокого изнеможения, встречаются с моими, когда он приподнимается в постели. Белая простыня сползает до его талии, обнажая красивые золотистые участки кожи. Обычно этого зрелища было бы достаточно, чтобы соблазнить меня вернуться в постель и в его ожидающие объятия. Те самые объятия, которые помогают мне оставаться на земле и сохранять хоть какое-то здравомыслие в этом мире, в котором мы живем.
Сегодня ночью, однако, они не обладают прежней притягательностью. Я никак не могу избавиться от этого беспокойства. От потребности в кровопролитии и горе. Мне нужно услышать крики моих врагов, чтобы заглушить в голове плач моей матери. Во мне царит чувство неотложности, причину которого я не могу определить. Здесь, с Сэмми, я в безопасности; Братство не знает, что именно я убиваю его членов.
— Очередной кошмар, Ночная звезда?
Я даже не удосужилась ответить на его вопрос. Он и так ясно видит это по моему лицу и по тому, как я напряглась. Как будто в любой момент кто-то может напасть на меня, и я должна быть готова отбиться. Я вытираю с глаз остатки сна, отказываясь говорить о своих кошмарах.
Наклонившись, я поднимаю с пола свои чёрные брюки и натягиваю их. Затем накидываю на футболку, в которой спала, просторную толстовку Сэмми с капюшоном. По моему телу пробегает дрожь, которая не отпускает меня даже при включённом свете, даже несмотря на то, что несколько слоёв одежды теперь защищают мою кожу от окружающего воздуха. У меня дрожат руки, когда я пытаюсь — и не могу — застегнуть молнию и пристегнуть пуговицы на брюках с одного раза.
НЕТ! К черту всё это дерьмо!
Гнев наполняет меня, словно яд, распространяющийся по моим венам. Яд, без которого я уже не знаю, как жить. Я не позволю им так со мной поступать. Я не позволю ни им, ни их отвратительным воспоминаниям превратить меня в ту же испуганную маленькую девочку, которая боялась каждого ночного шума. Каждого мужчину, бросавшего на неё взгляд, и я гадала, не думают ли они о том, чтобы надругаться над ней так же, как она видела, как надругались над её матерью.
— Маленькая Дайна, с такой нежной кожей ты станешь идеальной Священной Женой. Ты будешь служить своему Господу, своему мужу и Братству, не так ли, принцесса? Идеальная Священная Дочь, воспитанная, чтобы стать идеальной, послушной Священной Женой.
Звук голоса Ноя звенит в моих ушах и вызывает одновременно желание рвать и кричать. Сколько раз его взгляд блуждал по мне после того дня? Сколько раз мне хотелось сбежать?
– Вставай. Мы ускоряем наш план. Дорсет и его сыновья умрут сегодня.
Я отхожу от кровати в ванную, включая каждый светильник, который попадается на пути, чтобы прогнать тьму, всё ещё цепляющуюся за мою кожу. Дойдя до раковины, я включаю холодную воду и несколько раз обливаю лицо, пока кожа не станет ледяной, и я наконец смогу дышать. Я всё ещё чувствую нечистоту на своей коже. Это ползающее ощущение от мужских пальцев, скользящих по моим конечностям. От рук моего отца, пытавшихся меня удержать.
Это ощущение, пожалуй, самое ужасное из всех. Он был лжецом, предателем своей жены и дочери. Сознательным соучастником насилия. Возможно, он и не принимал непосредственного участия в действиях тех мужчин, которые причиняли боль моей матери, но он это допускал. Он смотрел, как они наносили ей страдания, и не останавливал их. Точно так же, когда пришло бы время, он позволил бы им насилировать и меня.
Габриэль никогда бы этого не допустил. Зик тоже бы этого не допустил, — пытается шепнуть мне мой разум. Полагаю, теперь мы этого уже никогда не узнаем, верно? Жизнь меняется в мгновение ока. Люди, которых, как тебе казалось, ты знаешь так хорошо, удивляют и ошеломляют тебя. Заставляя переосмыслить всё, что ты считала правдой о них.