«Будь моей грешницей»

Думают ли они, что неуязвимы из-за того, кто они есть, или ищут адреналин, который это даёт? Полагаю, второе. Ни один из них не глуп; они тесно знают мир, в котором живём. Принцы Ордена, нарушающие его власть.

Я смотрю на сильную спину, ноги и задницу Зика, сжимающиеся от движения мышц, и звук кожи, шлёпающей о кожу в погоне за эйфорией. Звук громкий в нашей тихой комнате, где моё тяжёлое дыхание — единственный другой шум.

Сэмми отодвигает трусики, пальцы теперь скользят по влажной коже без преград, прежде чем он погружает два пальца внутрь, имитируя движение и скорость, с которой Зик трахает Эйба.

— Ты кончишь, когда он кончит, моя маленькая шлюха.

Он жёстко кусает шею, и я сжимаюсь вокруг пальцев, пока ладонь трёт клитор, добавляя трение. Ощущения почти подкашивают колени и заставляют жар подниматься по телу и разливаться по коже. Он толкается членом в задницу через преграду одежды, вызывая стук крови в ушах. Я уже так близко, так возбуждена, что киска пропитывает ладонь Сэмми и увлажняет верх бёдер.

Сэмми кусает снова — там, где шея встречается с плечом, — обводя углубление языком. Голова откидывается назад на его грудь, глаза закрываются, теряясь в ощущении того, как его пальцы меня трахают.

— Открой глаза, Ночная звезда. Смотри.

Он облизывает жгучее место, и глаза открываются, наблюдая, как Зик теряет контроль и вбивается в задницу Эйба так сильно, что толкает его по поверхности кровати, прежде чем оттянуть назад за связанные руки.

Электричество несётся вверх по позвоночнику, жар вспыхивает по всему телу, пот выступает на коже, пока толчки Сэмми становятся мощнее. Пальцы наполняют меня, растягивают киску и заставляют подниматься на цыпочки. Он трахает грубо, погружая ещё один палец, гладя точку внутри, от которой я вскрикиваю, и глаза закатываются.

— Тяни соски. Крути сильно. Хочу почувствовать, как ты хлынешь на мои пальцы, Ночная звезда. Хочу, чтобы ты кончила, как грязная, маленькая, развратная шлюха. Глядя, как два мужчины трахаются. Глядя, как его задницу снова и снова наполняет этот длинный проколотый член.

Я задираю рубашку, зажимая край зубами, и тяну твёрдые соски. Кручу между двумя пальцами, пока укус боли не заставляет меня насаживаться на пальцы Сэмми, а тихие стоны не срываются сквозь сжатые зубы. Всё тело болезненно напрягается, пока я борюсь, сдерживая оргазм, несущийся по конечностям и сжимающий нутро.

С последним мощным толчком Зик кончает в задницу Эйба, и я отпускаю свою сдержанность, кончая яростными спазмами на толстые пальцы Сэмми. Рот широко открывается, и крик срывается с губ. Волна за волной первобытной эйфории обрушивается сквозь меня, пока Сэмми продолжает двигать пальцами внутри.

Он вынимает пальцы и засовывает все три мне в рот — солёный, мускусный привкус бьёт по рецепторам. Я кручу языком вокруг них, облизывая и высасывая каждую каплю. Глаза наблюдают, как Зик ставит Эйба на колени и заставляет очистить член этим греховным ртом.

Блядь, почему это так горячо? Почему смотреть, как Зик грубо обращается с Эйбом и заставляет принимать член снова и снова, так чертовски интенсивно и сексуально?

— Хочешь оказаться между ними, Ночная звезда? Хочешь, чтобы это ты облизывала его член после того, как он был в заднице Эйба? Была их маленькой шлюхой для спермы?

— Даааа.

Слово срывается с губ прерывистым шёпотом. Нет смысла отрицать. Между нами с Сэмми нет секретов. Он знает, что я наслаждаюсь всеми видами разврата и жажду, чтобы меня использовали как шлюху в постели.

— Может, однажды у тебя будет шанс; пока же ты только моя шлюха. Встань на колени и проглоти меня, как хорошая маленькая шлюшка. Хочу покрыть твоё злобное горло своей спермой.

Я падаю на колени, отрывая глаза от экрана, где Зик трахает рот Эйба. Звуки давящихся громки в нашем пространстве. Как же мне хочется издавать те же звуки. Сэмми расстёгивает штаны и спускает молнию чёрных джинсов — член выскакивает в ту же секунду, как освобождается из жёсткого плена. Люблю, что он отказывается носить бельё. Чем меньше одежды между нами всегда — тем лучше.

Головка большая, тёмно-красная, набухшая, с толстой веной, выступающей сбоку длинного ствола, которую мой язык жаждет обвести. Кончик уже грязный и покрыт предэякулятом по грибовидной головке и гребню. Язык змейкой высовывается и слизывает влагу — стон срывается от его слегка горьковатого вкуса. Я хлещу вниз по жилистому стволу до корня. Язык обхватывает толщину, прежде чем губы оставляют дорожку поцелуев, и зубы слегка скользят по массивной длине.

Сэмми любит немного боли с отсосом. Ему нравится ощущение моих зубов, когда я осторожно провожу ими вверх по стволу обратно к головке, где втягиваю щёки и сильно сосу только кончик. Язык хлещет по щели снова и снова, пока его руки не сжимаются в волосах, пока слёзы не текут по щекам. Твёрдая хватка на длинных тёмных прядях говорит, что я вот-вот потеряю контроль над действиями.

Я заглатываю его, пока он не упирается в заднюю стенку горла, и даже тогда слишком много — остаются дюймы, которые не влезают. Голова двигается вверх-вниз по длине, каждый раз проталкивая его чуть глубже и перекрывая больше дыхания. Слюна стекает из уголка рта, пока я даюсь снова и снова без милосердия на его члене. Сжатая хватка в волосах останавливает движение, и он перехватывает контроль, трахая мой рот.

— Вот так, моя маленькая Ночная звезда, покажи, какая ты шлюха. Заглатывай меня в это тугое горло.

Я крепко держусь за ткань на его бёдрах, пока он вбивается в горло, теряясь в ощущении и преследуя собственный оргазм. Его стоны и запах пота и аромата — афродизиак, возбуждающий все чувства.

Это то, что мне было нужно. Это мой рай. Ощущение, вкус и запах Сэмми — моя зависимость. Он то, что всё ещё удерживает меня в этом мире, не давая скатиться в безумие, которое хочет утянуть меня в свои тёмные глубины.

Когда он наконец кончает в моё больное, измученное горло, это без милосердия. Он заставляет принять сперму глубоко в горло и проглотить всю её кремовую сладость. Отстраняется, отпуская лицо и волосы, и яркие голубые глаза встречаются с моими. Они — море тьмы, зрачки полностью расширены. Румянец поднимается по оливковой коже, и я вижу, как капля крови выступает на нижней губе — там, где он, должно быть, прикусил, находя собственный экстаз.

Его рука нежно гладит склон лица, большой палец растирает немного спермы на губах.

— Ты слишком хороша для них, Дайна. Ты слишком хороша для любого из нас.

Он отстраняется, заправляя себя в штаны, прежде чем бросить последний взгляд на экран и уйти. Уже почти выйдя из комнаты, он оборачивается. Тёмно-синие глаза мерцают в свете, полные эмоций. Этот человек передо мной должен был ранить и помочь уничтожить меня; вместо этого он стал частью моего выживания и сердца. Он — моё всё, и сейчас смотрит на меня так, будто уже потерял.

— Помни, ты принадлежала мне первой, Ночная звезда. Я никогда тебя не отпущу.

Его слова вызывают холодок по позвоночнику, когда он уходит с ещё одним горячим взглядом. Я сижу на коленях, пытаясь понять, что только что произошло и почему Сэмми вдруг повёл себя так, будто есть хоть малейший шанс меня потерять. Его же нет, правда?

Не будь такой блядской идиоткой, Дайна. — увещеваю себя. Сэмми никогда тебя не потеряет — разве что от смерти или безумия. Уж точно никогда тем двоим ублюдкам.

С последним взглядом на теперь уже пустой экран огромный вздох срывается с губ, пока я провожу руками по лицу. БЛЯДЬ. Мне это дерьмо не нужно. Не могу позволить Сэмми сомневаться во мне. Он мой, а я — его.

К чёрту, сейчас мне нужна ещё одна разрядка — желательно на конце клинка, который покроет меня кровью врагов. Попробую разобрать эту хрень позже, а может, просто проигнорирую, и ничего из этого не выйдет.