Малая! Будешь. Моей

У меня перехватило дыхание. Слезы подступили к глазам, но я сдержала их, улыбнувшись. Я повернулась к Кириллу спиной, убирая выбившиеся из причёски волосы набок и обнажая плечи и шею.

— Надевай, — тихо попросила я.

Его пальцы, обычно такие уверенные и сильные, вдруг слегка задрожали, когда он прикоснулся к моей обнаженной коже. Он медленно, трепетно провел цепочку вокруг моей шеи, его дыхание обжигало мне затылок. Когда холодный металл звезды коснулся моей ключицы, а его пальцы застегивали крошечный замочек, по моему телу прошла волна нежности и предвкушения, вспоминая наш танец, его губы на моей шее, его глаза.

— Кирилл? — тихо позвала я, глядя на огни города.

— Ммм? — отозвался он.

Я закрыла глаза, собирая всю свою смелость, всю свою любовь к нему, и произнесла:

— Расстегни моё платье.

Руки Кирилла замерли на замке цепочки. Тишина на балконе стала оглушительной.

— Ксюша, я… — начал он, и в его голосе звучала борьба, страх спугнуть меня, страх сделать что-то не так.

— Я уверена. И я хочу этого. С тобой.

Кирилл выдохнул так, словно ему позволили дышать. Он медленно, почти благоговейно опустил руки к моей спине. Его пальцы нащупали потайную молнию, скрытую в складках ткани, и начали медленно, дюйм за дюймом, опускать её вниз.

Я почувствовала лёгкую дрожь во всём теле, когда прохладный ночной воздух коснулся моей обнаженной спины. Платье, это красивое, пышное розовое платье, соскользнуло с моих плеч и с тихим шорохом упало к моим босым ногам, оставляя меня лишь в тонких кружевных трусиках.

Кирилл смотрел на меня так, словно я была самым драгоценным сокровищем в мире. Он не набросился, не торопил. Он поднял руку и кончиками пальцев провел по моей ключице, спускаясь ниже, к моей груди. Его прикосновения были легкими, изучающими, заставляющими мою кожу гореть и покрываться мурашками.

Кирилл наклонился и его губы коснулись моей спины. Его руки нежно и чувственно сжимали мою грудь. Я тихо застонала и откинула голову назад, прижимаясь к его телу.

Перехватив руки Кирилла, я развернулась и начала медленно расстёгивать пуговицы на его рубашке.

— Ты такая красивая, — прошептал он, прежде чем наклониться и поцеловать меня.

Этот поцелуй был другим. Не требовательным, не отчаянным. Он был глубоким, нежным, полным обещаний. Его руки обняли меня, притягивая к его горячему телу, и я ответила ему, обвивая руками его шею, зарываясь пальцами в его тёмные волосы.

Кирилл подхватил меня на руки, так легко, словно я ничего не весила, и отнёс на раскинутый на полу плед, усыпанный красивыми цветными подушечками.

Уложив меня, Кирилл навис сверху, опираясь на локти, и его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, по груди, запоминая каждый изгиб.

— Я буду очень осторожен, — прошептал он, его губы коснулись моей щеки, затем уголка губ, затем шеи. — Обещаю.

Я доверяла ему. Больше, чем кому-либо в этом мире.

Когда его губы и руки начали изучать моё тело, я забыла обо всем. О Париже, об отце, о Яне, о правилах. Был только Кирилл. Его запах, его тепло, его шепот, произносящий моё имя как молитву.

Поднявшись, Кирилл начал расстёгивать ремень на брюках, но тот никак не поддавался. Я видела, что у Кирилла слегка дрожат руки. Будто для него это тоже был первый раз. В этом было столько любви и заботы, что я невольно засмеялась. Кирилл подхватил мой смех и наконец-то расправился с ремнём, а затем и с брюками.

— Боже, какой же ты красивый… — прошептала я. — Самый красивый на свете…

— Только после тебя, — ответил Кирилл и снова прильнул к моему телу.

Когда он вошёл в меня, я ощутила небольшую боль. Застонала и схватила Кирилла за плечи. Но боль оказалась короткой и тут же растворилась в волне нежности и заботы, которой меня окружил Кирилл.

Он замирал, целуя мои ладони, мои веки, давая мне время привыкнуть к нему, к этому новому, неизведанному чувству.

А когда он начал двигаться, медленно, глубоко, смотря мне прямо в глаза, я поняла, что значит принадлежать кому-то полностью.

Мы двигались вместе, под мерцание гирлянд и шепот ночного ветра. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждый стон были откровением. Я открывала себя, свою чувственность, свою женщину, и Кирилл был моим проводником в этот новый мир. Мир, где не было масок и фальши. Где была только любовь, страсть и два человека, нашедшие друг друга среди миллионов огней большого города.

И когда волна накрыла нас, унося в бездну чистого, ослепительного блаженства, я крепче прижалась к нему, понимая, что этот балкон, эта ночь и этот мужчина навсегда останутся в моём сердце. Это было мое первое, настоящее падение. И я была счастлива, что упала именно в его руки.