Страница 76 из 97
Я вздрогнула и посмотрела ему в глаза.
— Все будет хорошо, Малая.
— Я не уверена, — тихо ответила я, глядя на наши сцепленные руки. — Я боюсь даже представить, что будет, когда я вернусь домой.
— А ты не представляй, — мягко сказал Кирилл, большим пальцем поглаживая мою кожу. — Ты наслаждайся моментом. Я хочу, чтобы ты навсегда запомнила этот вечер. Только ты и я.
Я мягко улыбнулась, наклонилась через маленький столик и нежно поцеловала Кирилла. И в этот момент, чувствуя вкус его губ, я вдруг поняла, что люблю его. Люблю по-настоящему. Это была не юношеская влюбленность, не просто симпатия, не слепое физическое притяжение. Это была любовь. Первая. Настоящая. Неистовая, сметающая все границы и правила. Но я не осмелилась произнести это вслух, боясь спугнуть это хрупкое чудо.
К нашему столу подошёл дядя Саша, ловко балансируя подносом. Он поставил на стол запотевшую бутылку густого красного вина, деревянные доски с различными закусками, хамон, оливки, хрустящие брускетты с томатами и, наконец, огромную, дымящуюся сковороду с паэльей, от аромата которой у меня закружилась голова.
Это место было таким особенным, как в кино. Обволакивающе звучала испанская гитара, иногда люди за соседними столиками вставали и выходили потанцевать, смеясь и хлопая в ладоши. Дядя Саша иногда подсаживался к нам, расспрашивал Кирилла о жизни, о том, как дела, травил байки из своей молодости. Я пила терпкое вино, ела невероятно вкусную еду и постепенно отпускала ситуацию, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я была очень счастлива.
Когда мы уже доедали, к столику снова подошёл дядя Саша, уже без фартука, вытирая руки полотенцем. Он протянул широкую ладонь мне и спросил с хитрецой:
— Вы танцуете, Ксюшенька? Если Кирилл, конечно, не против.
Я встрепенулась, чуть не опрокинув бокал.
— Я... я не умею танцевать фламенко…
Дядя Саша весело махнул рукой.
— Я тоже! В танце главное чувства!
Кирилл улыбнулся и кивнул.
— Иди, повеселись.
И я отправилась танцевать с дядей Сашей. Это было нечто! Мы весело топали ногами, дядя Саша уверенно и смешно двигался, кружил меня, подбадривая громкими возгласами, а я смеялась до слёз, чувствуя на себе теплый, любящий взгляд Кирилла, который наблюдал за нами, откинувшись на спинку стула.
Вернувшись за стол, я без сил плюхнулась на стул и начала потирать щиколотки.
— Фух... этот танец был последней каплей, — простонала я. — У меня от этих каблуков сейчас ноги отвалятся.
Кирилл наклонился ближе, его глаза опасно и притягательно блеснули в свете свечей.
— Так сними их. Потому что сейчас ты будешь танцевать со мной.
Я весело засмеялась, сделала глоток вина, чувствуя, как оно горячим огнём стекает в грудь, развернулась к Кириллу и посмотрела ему в глаза.
— Тогда я буду горячей и страстной испанкой. Как в кино.
И вдруг я потянула ногу, положила её Кириллу на колени и кивнула:
— Расстёгивай.
Кирилл усмехнулся, его голос стал хриплым и низким.
— Малая, это что такое?
— Снимай-снимай, — прошептала я, не отводя взгляда.
Он смотрел мне в глаза, и его большие, сильные пальцы медленно, томно нащупали тонкий ремешок на моей щиколотке. Он расстегнул застежку, его шершавая ладонь скользнула по моей коже, вызывая мурашки, и он медленно снял сначала одну туфлю. Затем так же неспешно, словно это был какой-то интимный ритуал, он снял вторую. Его прикосновения обжигали даже сквозь тонкий нейлон.
Кирилл встал, протянул мне руку, и мы отправились на крошечный пятачок у сцены.
Музыка сменилась на медленную, тягучую, полную скрытой страсти. Кирилл притянул меня к себе так близко, что между нами не осталось пространства.
Его рука легла мне на талию, притягивая и фиксируя, а моя рука скользнула ему на плечо. Мы начали двигаться. Это был не вальс и не фламенко. Это был танец двух тел, которые слишком долго пытались друг к другу пробиться. Он вел уверенно, властно, но при этом невероятно бережно.
Я чувствовала, как его бедро касается моего, как его грудь поднимается и опускается в такт моему дыханию. Во время одного из поворотов он наклонился и прижался губами к моей шее, оставляя горячий поцелуй. Я тихо ахнула, закидывая голову, и по моему телу прошла сладкая, изматывающая дрожь.
Я тонула в его запахе, в его силе, в том, как он смотрел на меня — так, словно я была единственной женщиной во всей вселенной. Мои ноги, босые и уязвимые, чувствовали прохладу, но всё тело горело от прикосновений Кирилла.
Когда музыка стихла, мы, тяжело дыша, вернулись к столику. Дядя Саша как раз убирал пустые тарелки.
— А мы можем подняться на балкон? — спросил Кирилл, не выпуская моей руки.
— Конечно, — кивнул дядя Саша. — Там открыто, ты знаешь, куда идти.
— Что за балкон? — удивленно спросила я.
Кирилл молча поднял с пола мои босоножки, взял их в одну руку, а другой крепко перехватил мою ладонь.
— Сейчас увидишь.
Он повел меня за собой. Мы зашли в соседнее, примыкающее к ресторану здание, поднялись по узкой, винтовой лестнице, пахнущей старым деревом и лавандой, и вышли на большой, красивый балкон, выходящий на другую сторону улицы, где не было ни души.
Здесь было волшебно. Повсюду стояли горшки с пышными растениями, мерцали сотни маленьких лампочек, сплетенных в гирлянды, на широких деревянных скамьях лежали мягкие пледы и подушки. А за ажурной кованой решеткой открывался потрясающий вид на огни ночного города, отражающиеся в темной воде реки.
— Кирилл… — прошептала я, завороженно глядя на эту красоту. — Тут так красиво…
— Да, — тихо отозвался он, вставая рядом. — Тут ничего не изменилось с того момента, как я был тут в последний раз.
Я подошла почти к самому краю балкона, уперлась ладонями в прохладный металл и глубоко вдохнула теплый осенний воздух, пытаясь вместить в себя этот момент навсегда.
Кирилл встал за моей спиной. Его тепло окутало меня, защищая от ночной прохлады.
— У меня кое-что есть для тебя, — прошептал он мне на ухо.
Он достал из кармана тонкую серебряную цепочку с кулоном в виде звезды.
Я удивленно повернула голову и посмотрела на Кирилла.
— Что это?..
Он смущённо, почти по-мальчишески усмехнулся, потирая шею свободной рукой.
— Ну, помнишь, как в каком-то твоем мультике... Типа, ты моя звездочка, и все дела... Так. Ты берёшь или нет?