Малая! Будешь. Моей

— Объявляется открывающий вальс! Кавалеры приглашают дам!

С разных концов зала в его центр начали подтягиваться парочки. Ян посмотрел на меня со своей лучезарной улыбкой и протянул руку.

— Ксюша, ты окажешь мне честь?

Мама Яна тут же сложила руки в умилении, шепча, что мы такая прекрасная пара.

Я улыбнулась Яну своей уже дежурной, натренированной улыбкой.

— Конечно.

И мы вместе направились к центру зала. Меня обуревали странные, тягучие чувства. Я ощущала себя настоящей принцессой, но, боже, как же я устала ей быть!

Все танцующие пары заняли свои позиции. В толпе зрителей я заметила отца. Он смотрел на меня с такой гордостью, что у него даже заблестели глаза. Но я не поняла — был это отблеск хрустальных люстр или отец был готов заплакать от умиления. И от этого вида у меня сжалось сердце. Он любил меня. Правда любил. Правда боялся за меня. Но он совсем меня не понимал и даже не хотел попытаться понять.

Оркестр начал играть медленное, тягучее, полное скрытой страсти начало вальса Евгения Доги. Мы с Яном начали медленно вальсировать в такт музыки. Я решила просто забыться. Не смотреть ему в глаза. Просто раствориться в моменте. Попытаться хотя бы представить, что сейчас со мной танцует Кирилл.

Я снова вспомнила Оленьку из того самого фильма. Которая танцевала этот вальс на своей свадьбе с нелюбимым мужем, навязанным семьей. И от этой мысли мне стало до тошноты смешно и до боли горько.

И тут, краем глаза, я увидела движение. Из толпы зрителей в центр зала вышел кто-то ещё.

Внутренняя староста начала возмущённо шипеть: «Господи, ну куда вы прётесь, уже танец начался, выходить нельзя!»

И в эту секунду моё сердце просто остановилось.

Это был Кирилл.

На нём не было смокинга. На нём была обыкновенная черная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, чёрные брюки и чёрные туфли. Он был таким невероятным… таким живым… таким красивым, что весь этот зал, все эти люстры и шелка просто померкли.

Но что он тут делает?! И что он собирается делать сейчас?!

Мои руки моментально заледенели. Я ведь не говорила ему, что сюда придёт мой отец. Я не предупредила его, потому что совершенно не ожидала, что он решит сюда заявиться!

Я застыла, пропуская шаг. Ян чуть не сбил меня с ног, но успел удержать за талию, нахмурив идеальные брови. Другие пары продолжали танцевать, но все уже начали коситься на нарушителя. Как и остальные гости. Шёпот в зале нарастал, как цунами.

Кирилл уверенно, хищной походкой подошёл к Яну и несильно, но властно оттолкнул его от меня.

— Убери руки от моей девушки.

Ян откровенно опешил. Его безупречная маска треснула. Он сделал шаг вперёд, шипя сквозь зубы:

— Темников, ты несёшь?! Ты с ума сошёл?!

Но Ян остановился. Потому что его сковывали правила. Сковывал этикет, сотни глаз, его родители, стоящие в двух шагах. Он не мог устроить скандал и уж тем более драку в такой момент. Он был заложником своей идеальности.

Я перевела взгляд на отца. Тот тоже всё видел. Его лицо побагровело, но он тоже ничего не мог сделать. Он был лишь гостем, он был связан протоколом.

Кирилл посмотрел на меня. Его тёмные глаза потеплели, он мягко, почти нежно улыбнулся и проговорил, игнорируя весь мир вокруг:

— Малая. Опять ты в розовом. Но ты всё равно прекрасна.

Я слегка покраснела, чувствуя, как дрожат ресницы, и лишь выговорила, еле слышно:

— С-спасибо…

Кирилл протянул мне руку.

— Могу я пригласить тебя на танец?

Ян тут же дёрнулся, перехватывая мою ладонь.

— Дама уже ангажирована!

Кирилл метнул на него такой взгляд, от которого Ян невольно отступил на полшага.

— Да, — тихо, но так, что услышали все вокруг, ответил Кирилл. — Мной. На всю оставшуюся жизнь.

А музыка в зале тем временем начинала набирать темп, набирать силу, прямо как ритм моего сердца. Скрипки взмывали вверх, требуя движения. Кирилл посмотрел мне в глаза и снова протянул руку.

Сзади послышался отчаянный, ломающийся голос Яна.

— Ксюша, ты же не станешь…

Но я уже не слышала его.

Я, не отрываясь смотрела на Кирилла. На своего Кирилла. Который пришёл сюда. Который бросил вызов всему этому золотому болоту. Пришёл ради меня. И возможно, он только что разрушил всё, что можно было разрушить, но мне было плевать. Он пришёл за мной, как я пришла за ним в кабинет его отца.

Я медленно вложила свою руку в горячую, шершавую ладонь Кирилла. Он рывком притянул меня к себе, и мы замерли на несколько мгновений, ожидая нужный такт, чтобы вступить в общий танец.

И когда музыка достигла своего пика, взорвавшись страстью и надрывом, мы начали танцевать.

Я ничего не чувствовала, кроме него. Его руки на моей талии, его запаха табака и кожи, который перебивал любые дорогие духи.

Мы танцевали, не отрываясь смотря друг другу в глаза, будто не в силах оторваться. Будто нам обоим не было известно: когда музыка закончится, закончится всё. Закончится этот прекрасный, безумный миг.

К глазам подступали слёзы. Слёзы безмерного счастья. Слёзы невыносимого страха.

Неожиданно Кирилл наклонился ко мне и начал шептать, хотя во время вальса нельзя разговаривать. Его губы касались моего виска.

— Сейчас всё закончится, и я покажу тебе свой мир.

Я вздрогнула, чуть не сбиваясь с ритма, и ответила, глядя в его бездонные глаза.

— Что ты имеешь в виду?

Кирилл сжал мою талию сильнее, ведя меня в стремительном витке.

— Мы закончим танец и сбежим. Только не отпускай мою руку, поняла?

Внутри меня всё начало трепетать из-за нарастающей паники. Я начала лепетать, продолжая скользить по паркету.

— Нам нельзя… Тут мой отец, ты же понимаешь, что будет? Он уничтожит тебя, Кирилл…

Кирилл посмотрел на меня так, словно я была единственным светом в этом зале.

— Мне плевать. А тебе?

Я хотела что-то ответить, хотела крикнуть, что мне не плевать, что я боюсь его потерять. Но музыка уже начинала затихать, скрипки переходили в нежный, прощальный шёпот.

Кирилл лишь сильнее сжал мою руку, притягивая меня вплотную, грудь к груди, и твердо, глядя прямо в душу, произнёс:

— Это моё шестое желание.