Страница 36 из 97
Глава 19. Чужие правила
Кирилл снял шлем, встряхнув растрепавшиеся волосы, и замер, наблюдая за Ксюшей. Она возилась с ремешком своего шлема, пальцы предательски дрожали и соскальзывали с застёжки. В этой неловкости было что-то до боли милое, что-то такое, от чего у него внутри будто что-то оживало.
Чёрное худи, которое он заставил её надеть, болталось на ней, как на вешалке. Рукава сползали до середины ладоней, а подол едва прикрывал бедра. В этом бесформенном одеянии она выглядела еще более миниатюрной, хрупкой и беззащитной. И, черт возьми, Кириллу это безумно нравилось.
В голове пронеслась дикая, иррациональная мысль: схватить её в охапку, закинуть на плечо, увезти куда-нибудь подальше от этого города, от этого вуза, от этого сладкого мажорика с его тюльпанами и кофе, и никогда никому не отдавать.
Кирилл тут же поморщился, мысленно обругав себя. Какого черта ему в голову лезут эти сопливые, подростковые мысли? Он же не романтичный идиот из мелодрамы. Он Кирилл Темников, и он привык брать то, что хочет, и отпускать без сожалений. Но с Ксюшей всё было иначе. С ней ему совсем не хотелось поступать так, как с другими девушками. И это бесило больше всего.
Её упрямство, её горящие глаза, её способность доводить его до белого каления заставляли Кирилла творить абсолютную, невообразимую дичь. Отец только вчера предупредил его о возможных последствиях очередного проступка, буквально пообещав вышвырнуть из университета. И что сделал Кирилл? Он устроил масштабную шумиху с пожарной тревогой в универе, рискуя всем, лишь бы забрать её оттуда. А до этого превратил свою квартиру в помойку и заставил её убираться, лишь бы она задержалась у него подольше. Ведь иначе она бы ни за что не пошла с ним. У неё же есть Ян — идеальный, правильный, с крутой тачкой и дорогим рестораном.
Кирилл до такого никогда не опускался. Он не бегал за девушками, не устраивал цирк и не рисковал репутацией. Но эта зараза, Ксюша Ларина, буквально вынуждала его ломать собственные правила. И как же она его этим раздражала! Как и тем, что совершенно не лезла у него из головы.
Особенно их поцелуй.
Кирилл до сих пор чувствовал вкус её губ, мягких и податливых. Она ведь… она ведь ответила на поцелуй. Неловко, неумело, с испуга, но ответила! Её тело прижалось к нему, руки инстинктивно потянулись к его куртке. Однозначно из-за неожиданности, иных причин Кирилл не видел. Но этот факт засел в мозгу, как заноза, и отказывался выходить.
Ксюша наконец совладала с ремешком, стянула шлем и протянула его Кириллу. И тут дверь подъезда с тихим скрипом отворилась. На пороге появился представительный мужчина в дорогом костюме. Ксюша мгновенно побледнела, её глаза расширились от ужаса, и по одному ее лицу Кирилл догадался: это её отец.
— Ксюша, что происходит? — голос мужчины прозвучал строго, с нотками искреннего беспокойства, которое тут же сменилось недовольством. — Мне Марина звонила, сказала, у вас в университете было какое-то ЧП. Я весь день тебе названивал, а ты трубку не брала. Где ты пропадала?
Затем отец Ксюши бросил тяжелый, оценивающий взгляд на Кирилла, задержавшись на его кожаной куртке и байке.
— А вы кто, молодой человек?
Ксюша открыла рот, чтобы что-то сказать, но Кирилл не дал ей возможности врать или оправдываться. Он плавно слез с байка, подошел к ней и коротко, успокаивающе коснулся её плеча, прежде чем шагнуть навстречу мужчине.
— Я Кирилл, — спокойно произнес он, протягивая руку для приветствия. — Мы с Ксюшей учимся в одном университете.
Отец Ксюши представился, но руку не пожал. Он недоверчиво, с явной брезгливостью глянул на костяшки пальцев Кирилла, забитые татуировками.
Кирилл криво улыбнулся, посмотрел на свои руки и лениво заметил:
— Это не заразно, если что.
Он убрал руку в карман, не став настаивать, и продолжил тем же ровным тоном:
— Это я сегодня увёз Ксюшу во время пожарной тревоги. И я её задержал. Так что она ни в чем не виновата, претензии можете предъявлять мне.
Отец Ксюши недовольно покачал головой, его губы сжались в тонкую линию. Он перевел взгляд на дочь, затем снова на Кирилла, и спросил с плохо скрытым сарказмом:
— Цветы моей дочери тоже вы дарите?
Тут вмешалась Ксюша. Она словно очнулась от оцепенения, подбежала к Кириллу и решительно отодвинула его в сторону, заслонив собой.
— Пап, пошли домой, — быстро проговорила она, избегая смотреть отцу в глаза. — Кирилл уже уезжает. Всё в порядке, я просто… задержалась.
Отец коротко, сухо кивнул Кириллу, не сказав ни слова, и повернулся, направляясь вместе с Ксюшей в сторону подъезда. В кармане завибрировал телефон. Кирилл быстро достал его, глянул на уведомление. Старый приятель просил подкатить. Придётся подождать.
Кирилл поднял взгляд на уходящую пару, и его начало медленно, но верно заполнять глухое, обжигающее раздражение. Поведение этого мужчины до боли напомнило ему его собственного отца. То же самое высокомерное презрение. То же деление людей на «вшивых» и «правильных». То же самое расклеивание ярлыков по одежке и татуировкам, и полное, абсолютное нежелание хотя бы попытаться узнать человека, который стоит перед тобой.
Когда Ксюша уже вошла в подъезд, а её отец еще задержался на ступеньке, Кирилл не выдержал.
— Нет, цветы дарил не я, — бросил он, и его голос прозвучал тихо, но с железной уверенностью. — Но могу начать, если это так важно.
Отец Ксюши запнулся на шаге. Его плечи напряглись, но он ничего не сказал, даже не оглянулся, и скрылся за тяжёлой дверью подъезда.
***
Я вошла в квартиру вместе с отцом, и сердце вдруг защемило от всех этих событий. Я даже опомниться не успела, как отец зашёл следом и закрыл за нами дверь. И даже этот обыденный, привычный звук щелчка замка сейчас показался мне невероятно тяжелым.
Я только успела скинуть кроссовки, как в коридоре, словно из ниоткуда, появилась Марина Викторовна. Её лицо было еще более недобрым и брезгливым, чем обычно.
— Вернулась наконец, — процедила она, скрестив руки на груди. — Видела я в окно твоего «друга». Ты с ним весь день пропадала?
Отец посмотрел на Марину, и в его взгляде мелькнуло недоумение.
— Ты его знаешь?
Марина усмехнулась, и эта улыбка была полна яда.