Страница 35 из 97
— До чего я докатилась... Я же лучшая студентка потока, почему я вообще расхлебываю то, что по факту ты неправильно припарковался? — Вдруг я застыла и выпрямилась, осознав ужасную вещь. — Если мачеха узнает... — прошептала я, чувствуя, как потеют ладони.
Кирилл бросил геймпад и твердо, глядя мне прямо в глаза, ответил:
— Если она хоть что-то тебе сделает, то пожалеет.
И тут до меня дошло. Это Кирилл помог мне с ситуацией с пропуском английского. Это он убрал «энку» из ведомости, пока я металась в панике.
Я ничего не сказала, лишь молча продолжила уборку, но внутри что-то дрогнуло, уступая место странному, теплому чувству.
Квартира была сильно захламлена. Кирилл безжалостно заставлял меня мыть холодильник, протирать пыль на самых верхних полках и выгребать хлам из всех углов. В процессе он пил чай, успел даже поесть и периодически предлагал мне, но я гордо отказывалась от всего, демонстрируя своё презрение к его гостеприимству.
Я закончила ближе к пяти вечера. Бросив последнюю тряпку в ведро, я вытерла лоб тыльной стороной ладони и сообщила об этом Кириллу.
Он оторвался от приставки, медленно осмотрелся по сторонам и одобрительно кивнул.
— Неплохо. Из тебя бы вышла отличная жена.
Я фыркнула, вытирая руки о край худи.
— Жена — это не функция, и её задача не дом драить.
Кирилл усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то мягкое.
— Я не об этом, — тихо сказал он.
Я не поняла, что он имеет в виду, и вдруг, сама не зная почему, с вызовом выпалила:
— А пакеты выносить я не стану.
И тут же мне стало не по себе от мысли, что я сказала это с тайной, постыдной надеждой на очередной «штраф».
Кирилл лишь пожал плечами.
— Ну нет, так нет. Есть будешь?
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри всё сжимается от усталости и раздражения.
— Я всё сделала и могу идти.
В ванной я быстро переоделась в свою сухую, хоть и помятую одежду. Вышла и протянула ему черное худи.
— Держи.
Но он не взял его.
— На улице прохладно, — сказал он, начиная одеваться сам. — Лучше бы тебе его надеть.
Я с удивлением натянула худи поверх своей кофты.
— А ты куда?
— Уже вечереет, — ответил он. — И я должен проводить тебя домой.
— Я откажусь, — поспешно заявила я, направляясь к двери. — Я сама доберусь.
Но Кирилл нагнал меня в коридоре, схватил со шкафа второй шлем, накинул куртку и нырнул в лифт следом за мной.
Я вышла на улицу первая, прошла мимо злосчастного байка, намереваясь вызвать такси. Но Кирилл догнал меня и, прежде чем я успела возразить, надел мне на голову шлем, защелкнув ремешок. Сам он тоже был в шлеме.
Кирилл затащил меня на байк. Я попыталась слезть, упершись ногами в асфальт, но Кирилл рванул газ, и мы сорвались с места.
Выехав с придомовой территории, Кирилл рванул по проспекту и мне пришлось снова вцепиться в его куртку.
— Кирилл, постой! — кричала я ему в спину. — Мой дом в другой стороне! Это похищение!
Он ничего не отвечал. Только крепче прижимал мою руку, обхватывающую его талию. Я замолчала, понимая бесполезность криков. И постепенно, по мере того как вечерний город мелькал разноцветными огнями, мое сопротивление начало таять. Я смирилась. Я расслабила плечи и даже позволила себе высвободить одну руку, выставив её в сторону, навстречу прохладному ветру.
Это было невероятное чувство. Свобода, смешанная с приятным волнением. Городские огни сливались в яркие, размытые полосы, а я чувствовала тело Кирилла, ритмичную вибрацию двигателя и его спокойную, уверенную силу. Руки мерзли, ветер был прохладным, но меня грел Кирилл и его худи.
В этот момент не существовало ни мачехи, ни Парижа, ни списков посещаемости. Была только эта дорога, этот ветер и он. Мое сердце билось в унисон с мотором, и я, к своему ужасу и восторгу, поняла, что мне это нравится. Я чувствовала себя живой.
Уже совсем стемнело, когда Кирилл привез меня к моему дому. Байк плавно затормозил у подъезда. Я неловко слезла с сиденья и начала снимать шлем, пытаясь привести в порядок растрепавшиеся волосы.
И тут дверь подъезда открылась. На пороге, с телефоном в руках и строгим, оценивающим взглядом, стоял мой отец. И я застыла, понимаю, что похоже сейчас мне придётся ответить за всё.