Страница 27 из 132
Дверь открываю тихонько, обувь не снимаю, маленький старый коврик на входе уже засран. Несколько пар обувь оставили после себя шмотки грязи, гости, не стесняясь, приходят к нам с такими “подарками”.
Заглянув тайком в кухню, замечаю трех мужиков, я их раньше не видела. А ведь только вчера папа отрубился в беседке, мог бы хотя бы передышку мне дать. Возможность выдохнуть. Но нет же! Ему прямо горит, надо срочно повторить или хуже сделать. Господи… Ощущение, словно мама умерла, а следом за ней и папа. Я все чаще ловлю себя на том, что одинокая, никому не нужная. Засохший цветок на подоконнике, который теперь никто не поливает.
Взглядом подмечаю, что мужики выпивают стакан за стаканом, родитель же мой спит в тарелке. Он вырубается быстрее многих, и это самое страшное. Ведь спит он глубоко, и в процессе его сна может произойти, что угодно. Этого я больше всего боюсь.
Поэтому тихонько, чтобы меня не заметили, ступаю на носочках к своей спальне. Сердце колотится где-то в горле, и чтобы успокоиться, я стараюсь не смотреть в сторону кухни и не прислушиваться к разговорам. Прохожу коридор, поворачиваю к своей комнате. Дверь скрипит, когда я открываю её, но, кажется, никто не замечает. Захожу, закрываю за собой и сразу же задвигаю щеколду. Ту самую, которую поставила давно, когда папины «друзья» начали задерживаться допоздна. Щеколда старая, ржавая, но держит крепко. По крайней мере, пока.
Только теперь я позволяю себе выдохнуть. Снять кеды, отложить их в уголок и плюхнуться на кровать. Матрас жалобно скрипит подо мной. Я зарываюсь лицом в подушку. Вдыхаю запах и морщусь, она уже успела пропитаться вонью. Пора снова стирать. И хоть я делаю это часто, запахи настолько едкие, что проникают в ткань буквально каждый чертов час. Клянусь, они тут поселились и обитают даже в стенах. Я ненавижу все это, до тошноты. Настолько, что хочется просто исчезнуть. Раствориться в этой подушке и не вылезать из кровати вечность или хотя бы до утра.
Но не получается, звук вибрирующего телефона заставляет меня резко вздрогнуть. И главное, взглянуть на дверь. Мне все кажется, что на кухне его тоже услышали и вот-вот нагрянут. Иногда мне везет, и отцовы товарищи, напившись вдоволь, уходят часам к двум ночи. А иногда нет — и они пытаются ломиться в мою комнату, заставляя бедную щеколду дребезжать от страха, и меня вместе с ней.
Однако по ту сторону шагов нет, я выдыхаю и только после тянусь к телефону. Номер у меня не подписан, а вот переписка сохранилась. Злюсь. Сжимаю челюсти, а с ними и кулачки. И что опять нужно этому павлину? Разозлившись, я забиваю Безрукова как “Держись подальше”, и перечитываю его сообщение.
“Не хочешь пожалеть меня, кажется, я заболел”.
И следом фотография градусника с цифрами тридцать девять. Я не отвечаю, просто сворачиваю, но у Безрукова, который типа болеет, другие планы. Он неожиданно посылает мне входящий вызов, и я с ужасом понимаю, звук точно услышали непрошенные гости…