Будешь моей, новенькая!

Глава 10

Глава 10

Олег смотрит на меня с нескрываемой обидой, думаю ему неприятно, что я предлагаю такое. Будто ставлю под сомнение нашу дружбу, но мне сейчас плевать на все, главное убедиться, что отца там нет. А если есть, забрать его и дело с концом. Поэтому переживать о духовных чувствах друга, не то время и место. Олег должен это и сам понимать. Он не герой из фильмов про суперменов, и не школьный бунтарь, за чьей спиной тысяча драк. Олег — обычный парень, а обычным вполне нормально бояться, переживать и искать лазейки, как избежать проблем.

— Ты спятила, Кира? — рычит он, вцепившись в мои плечи. Встряхивает раз, два, словно тряпичную куклу. Пытается видимо таким образом выпроводить всех тараканов из моей головы.

— Я понимаю, Олеж, что это опасно. Но если папа там…

— Это не просто опасно, это безрассудно! Это… черт, да это бред! Их там четверо. Понимаешь? Четверо! А если они…

— А если там папа? — перебиваю я. — Если он там лежит, а они его не трогают только потому, что он в отключке? Я не могу просто уйти и сделать вид, что ничего не видела.

Олег сглатывает. В свете далёкого фонаря его лицо выглядит совсем мрачным.

— Тогда… тогда я пойду с тобой, — выдавливает он. Видно, что через силу и что без особого желания.

— Нет, — отрезаю я, решив, что никто не должен рисковать из-за моего отца. Никто, кроме меня. Ведь это мой отец, и только мне принимать удары судьбы за него. — Ты останешься здесь. Если что-то пойдёт не так — свистни. Или беги за помощью. Просто… не подходи близко. Пожалуйста. И не спорь со мной, ладно?

Он смотрит на меня долгим, виноватым взглядом. Я знаю, ему неприятно соглашаться. Но в то же время, я знаю, что Олег по-другому не может. Встать напролом и не пускать меня — не вариант. Утащить силой — тоже. Я все равно пойду. Так что выбора у друга особо нет. Наконец, Олег медленно кивает, он размыкает губы, будто хочет что-то сказать, но в итоге так и не решается.

Мы спешно прощаемся, и с сердцем, переполненным страхом, я двигаюсь на цыпочках в сторону того темного угла. Вообще-то у меня есть план. Я не собираюсь прямо сразу бросаться на амбразуру, для начала попробую высмотреть, есть ли хоть кто-то в этой беседке и только если пойму — да, есть, буду двигаться дальше.

Чем ближе я к цели, тем больше замедляются ноги, будто что-то невидимой силой тянет меня назад.

Выискиваю взглядом убежище для себя, чтобы спрятаться, и замечаю кусты. Они высокие, пышные, и растут в таком месте, откуда видно злосчастную беседку. Отлично! Мне подходит. Идеальный вариант.

Когда до цели остается меньше двух метров, я приседаю и передвигаюсь на карачках. Так безопаснее и менее заметно. Ветки цепляются за волосы, царапают щёки, но я почти не чувствую боли — только страх. Густой, липкий, мощный. Давно мне не было так страшно.

Добравшись до края зарослей, я осторожно раздвигаю ветки.

Костёр потрескивает. Четверо парней сидят на старых ящиках. Переговариваются, смеются. Противный у них смех, у меня от него мурашки по спине бегут. Ладно, не надо на этом концентрироваться, надо попробовать рассмотреть беседку. Может, я вообще ошиблась и зря все это затеяла.

Прищуриваюсь, затем даже беру телефон, навожу камеру и приближаю. Молю всех богов, чтобы меня не заметили. Пульс так долбит, что в висках вибрирует. Видно плохо, конечно, у меня все-таки не навороченный телефон, но… вот точно! Там на лавке лежит человек. Куртка знакомая. У меня перехватывает дыхание…

Это папа… Мой папа. И он там…

Я шумно выдыхаю — так громко, что на секунду, кажется, будто меня услышали. Но парни продолжают ржать над своей шуткой. Так что я поднимаюсь, оглядываюсь, и думаю, что есть вариант проскользнуть незамеченной. Если двигаться аккуратно вдоль забора, туда не попадает свет от костра, может смогу добраться невидимкой. А вот как обратно идти — вопрос. Особенно с пьяным отцом...

Ладно, была, не была, верно? Спасать-то надо как-то этого горе-человека.

Поднимаю голову к небу. Звезды там тусклые, только одна ярко сияет. И я невольно определяю ее как мамину звезду. Мы с ней так всегда делали, когда я была маленькой. Закрываю глаза. Мамочка, прошу тебя, побудь сегодня нашим ангелом-хранителем. Пожалуйста… Не оставляй меня.

И только после, я решительно делаю шаг. Еще и еще. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти. Вниз не смотрю, и это становится моей фатальной ошибкой. Я спотыкаюсь об огромную палку, чудом ухватившись за леску забора, и не навернувшись. Конечно, это создает шум, бесполезно не надеяться остаться незамеченной.

Парни перестают переговариваться, и резко поворачиваются в мою сторону.

— О, глянь-ка, — тянет один из них, самый здоровый, с короткой стрижкой и цепью на шее. — К нам гостья пожаловала.

По спине бежит неприятный холодок, и все мое безрассудство вмиг разлетается, словно пыль от ветра. Я бы, может, прямо сейчас сорвалась и убежала, но там мой отец. Лежит себе мирно в проклятой беседке, посапывает. И плевать ему, что эти парни могут кинуться на меня. Могут прямо при нем же и… господи, об этом даже думать не хочу. Моя обида к родителю и так приличная, но сегодня его поступок просто пробил дно. И столько мыслей по кругу: почему… почему он запустил себя? Почему доходит до такого? Почему я, вместо того, чтобы гулять с подругами, ходить на свидание и загадывать желание на падающую звезду, работаю, мою полы и хожу по дворам ночью в поисках отца? В каком месте я согрешила, что вселенная надо мной продолжает так неприятно подшучивать…

— Эй, малышка, ты чего как неродная? — спрашивает другой парень, высокий, худощавый. — Иди к нам. Посидим, потолкуем. — И следом он подмигивает мне. Однако я вижу больше. Например, как рука худощавого опускается ниже и оказывается на ширинке его брюк. Как скалятся его глаза, и дергается кадык, словно парень от жадности нервно сглатывает.

Божечки… В какое дерьмо я влипла?

— Простите, но мне нужно забрать того человека, — показываю я на отца.

Они оглядываются, по крайней мере, трое из них. Четвертый сидит спиной и его лица я не вижу.

— Ну… это же неинтересно будет. Он тебе очень нужен? — толстый поднимается, щелкает зажигалкой, подходя прямо ко мне. Я не боюсь, не должна, но, черт возьми, у меня от страха трясутся колени. Хулиган надвигается так внушительно, что я утешаю себя лишь тем, что Олег вызовет полицию. Мой друг не бросит меня в беде. Поэтому нужно быть смелее.