Будешь моей, новенькая!

— Очень, — отвечаю, глядя прямо в глаза парню. Он подходит совсем близко, поднимает свою толстую руку и щелкает зажигалкой прямо у меня над щекой. Я сглатываю, ощутив неприятное жжение на коже. Господи, он же не собирается поднести огонь еще ближе? Совсем что ли отбитый?

— А что ты готова сделать за это? Как насчет…

— Отстань от нее, — прерывает знакомый голос. И, наконец, моему взору открывается лицо четвертого парня. Это же Осип… Как я его сразу не заметила и не узнала? Он лениво поднимается с коробки и жестом показывает, чтобы толстый от меня отошел.

— Но… — возмущается тот.

— Я же сказал, отвали, — рычит недовольно Осип. — Кира, можешь забрать отца.

Худощавый возмущенно толкает в плечо Осипа, и они переглядываются. Сердце у меня сжимается и так громко стучит, что кажется, вот-вот выскочит и убежит отсюда. Куда-то, где тепло и безопасно, и где нет этих ужасных пацанов.

Пока товарищи между собой спорят, я, не вникая толком в это, все-таки рискую и прохожу к беседке. Отец сладко посапывает, держа крепко в пальцах пустую бутылку. И на меня такая злость находит, просто не передать словами. Мне хочется схватить его и ударить так сильно, чтобы папа очнулся. Чтобы увидел меня — своего ребенка. И то, как его ребенку тяжело жить. С каждым чертовым днем.

Но в реальности я лишь сажусь на корточки и пытаюсь сдержать слезы. Плакать от обиды и кусать губы до крови нет времени и возможности. Мне нужно как-то растормошить отца, заставить подняться и свалить отсюда. Уже дома мы поговорим, я все выскажу, что накипело, а здесь не место разговорам.

Бью слегка папу по щекам, наклоняюсь к его уху и шепчу:

— Пап, проснись. Вставай. Пойдем уже!

А он упорно молчит, даже не шелохнется.

— Эй! Малая! — кричит толстый, меня заметили.

Я резко поднимаюсь и оборачиваюсь. Толстый уже шагает ко мне, широко расставляя ноги, будто медведь на задних лапах. За ним тянется худощавый, а третий, тот, что поменьше и с капюшоном, натянутым почти на глаза, просто стоит и смотрит, перекатывая что-то во рту — кажется, семечки или жвачку.

— Я же сказала, что заберу его и уйду. Почему вы просто не можете меня отпустить?

Толстый останавливается в двух шагах. Ухмыляется так, что видны жёлтые зубы.

— А мы вот не хотим, чтобы ты уходила, — тянет он, растягивая слова. — Ночь длинная, посидим, поболтаем… Ты же не против компании?

Я инстинктивно отодвигаюсь назад, прижимаясь спиной к деревянной стенке беседки. Отец всё так же лежит, даже не пошевелился от моего шёпота и лёгких шлепков. Дышит ровно, пьяно, с присвистом.

— Вот, — неожиданно Осип протягивает толстому тысячу, и тот мгновенно меняется в лице. — Сгоняй, купи своей сестре торт. Поздравь от меня с бёзднеком. А вы двое купите еще сушеного мяса, — и худому перепадает еще тысяча. Теперь парни делаются сговорчивее, благодарят Осипа и даже уходят. Вот так запросто, словно не они собирались всю ночь сидеть здесь у костра и пугать меня.

Я перевожу взгляд на Осипа, стараюсь не дрожать, но выходит худо.

— С-спасибо, — шепчу онемевшими губами.

— Есть кому помочь, старика дотащить? — спрашивает он, будто бы и не равнодушным тоном.

— Да, там… Олег меня ждет. Мы… — лепечу что-то несвязное, все еще волнуясь. Этот парень меня запугивал сегодня днем и вот теперь — помогает? Реально? Остановите планету, я сойду.

— Фиговый у тебя друг, Кира, — усмехается Осип.

— Хороший он друг! — возмущаюсь я.

— Отправить девчонку одну к не пойми кому, прямо по-мужски. Сам небось штаны намочил подойти, спросить.

Я молчу, не хочу с ним спорить вообще. Надо отца поднять и уходить, пока возможность дают. А в остальном пусть что хочет, то и думает. Достаю телефон, пишу Олегу, чтобы скорее подошел, и убираю обратно. Затем снова пытаюсь растормошить отца. Водой бы его полить, может, быстрее бы проснулся.

— А вот парень у тебя мужик, — заявляет Осип, когда я только-только смогла заставить папу постанывать.

— Чего? — опешив, шепчу я.

— Долг твой закрыл, на “чай” оставил. А ты что думаешь, я парням со своего кармана накинул? — Осип смеется негромко, но и от этого звука у меня внутри все переворачивается. — Что я, на дебила похож? Просто девка ты нормальная, да и подкинул сверху он хорошо. Я не обиднею, тем более, вдруг твой старик еще раз ко мне за бабками сунется. Такие проценты меня очень даже устраивают.

Я стою, замерев, а слова Осипа медленно, как яд, просачиваются в сознание. Какой парень?.. О чем он вообще? У меня нет никакого парня, кто бы спокойно сорил деньгами.

— А как… как он выглядел?

— Ты что своего парня не знаешь? — выгибает он бровь.

— Нет, я в плане… просто вдруг ты ошибся, — придумываю на ходу отговорку.

— У него форма как у тебя была, и имя твое он мне назвал. Так что нет, милая, я не ошибся.