Страница 8 из 71
— Линь Юэ, младшая ученица павильона медицины, — голос главного старейшины, восседавшего в центре, разнесся по залу, отражаясь от каменных стен. Его звали старейшина Вэй, и он славился своей непреклонностью. — Тебя обвиняют в нарушении законов культивации, использовании сомнительных методов лечения и осквернении тела пациента. Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Анна сделала шаг вперед. Она не стала кланяться в пол, как это было принято, а лишь почтительно кивнула.
— Старейшина Вэй, я не нарушала законов и не использовала темную магию. Я лишь применила метод, который спас жизнь человеку.
Су Чанхэн фыркнул, не скрывая презрения.
— Спасла жизнь? — его голос сочился ядом. — Ты вскрыла его грудную клетку грубым ножом! Ты нарушила циркуляцию его ци! Ты подвергла его жизнь смертельной опасности!
— Его жизнь уже была в смертельной опасности, господин Су, — спокойно парировала Анна. — И подвергли её этой опасности вы, когда заперли кровотечение внутри, не устранив причину.
По залу пронесся ропот. Старейшины переглянулись. Никто из младших учеников никогда не смел так разговаривать с главой павильона алхимиков.
— Дерзость! — воскликнул старейшина Ли, отвечавший за дисциплину. — Ты смеешь обвинять мастера Су в некомпетентности?
— Я не обвиняю, я констатирую факт, — Анна сохраняла ледяное спокойствие. — У пациента была разорвана артерия. Пилюля золотого лотоса ускорила регенерацию внешних тканей, но не восстановила целостность сосуда. Кровь продолжала изливаться в плевральную полость, сдавливая легкое и сердце. Если бы я не вскрыла грудную клетку и не перевязала сосуд, Шэнь Цзэ был бы мертв через несколько минут. Диагноз был ясен. Лечение — единственно верным в данной ситуации.
Су Чанхэн побагровел.
— Какие еще артерии? Какая плевральная полость? Ты выдумываешь несуществующие слова, чтобы скрыть свое невежество! В трактатах Великого Целителя нет ни слова о твоих... методах!
— Возможно, трактаты Великого Целителя устарели, — бросила Анна, и эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. В зале повисла мертвая тишина.
Оскорбить наследие Великого Целителя, основателя медицинского пути, было равносильно богохульству. Даже Бай Лянь, стоявшая у дверей зала, в ужасе закрыла лицо руками.
— Довольно! — прогремел старейшина Вэй. — Твои слова возмутительны, Линь Юэ. Ты не только нарушила традиции, но и смеешь сомневаться в мудрости предков. За такие речи полагается изгнание из секты с разрушением духовного ядра!
Анна внутренне напряглась. Разрушение духовного ядра для нее ничего не значило — оно и так было практически мертво, — но изгнание из секты означало верную смерть в этом диком мире.
— Старейшины, прошу вас выслушать меня! — раздался внезапно глубокий, властный голос, от которого задрожали колонны зала.
Двери распахнулись, и внутрь вошел мужчина. Высокий, широкоплечий, облаченный в белоснежные одежды, расшитые серебряными нитями в виде ледяных узоров. Его длинные черные волосы свободно падали на плечи, а лицо было поразительно красивым, но холодным, словно высеченным из мрамора. От него исходила такая мощная аура, что даже старейшины на помосте невольно подались назад.
Это был Мо Цинсюань. Последний бессмертный мастер Ледяного Пика. Самый сильный мечник Империи.
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. В воспоминаниях Линь Юэ этот человек фигурировал как недосягаемое божество, легенда, о которой говорили шепотом.
Мо Цинсюань подошел к центру зала, не удостоив Су Чанхэна даже взглядом.
— Мастер Мо, — старейшина Вэй поспешно поднялся, выказывая уважение. — Что привело вас в Зал Справедливости?
— Мой ученик, Шэнь Цзэ, — голос Мо Цинсюаня был ровным, лишенным эмоций, но в нем чувствовалась сталь. — Он пришел в себя.
Су Чанхэн презрительно усмехнулся.
— Благодаря моей пилюле золотого лотоса, несомненно.
Мо Цинсюань медленно повернул голову к алхимику, и в его глазах блеснул холодный свет.
— Шэнь Цзэ сказал иное, — произнес бессмертный мастер. — Он помнит момент, когда действие вашей пилюли начало душить его изнутри. Он помнит, как терял сознание, задыхаясь в собственной крови. И он помнит боль от разреза, который вернул его к жизни.
Мо Цинсюань перевел взгляд на Анну. Его холодные глаза, казалось, пронизывали её насквозь, изучая, оценивая.
— Целители моего пика осмотрели рану, — продолжил он, обращаясь к старейшинам. — Метод, который использовала эта ученица, необычен. Он груб, жесток и лишен изящества. Но он сработал. Источник кровотечения был устранен физически. И если бы не это, Шэнь Цзэ был бы мертв. Я не позволю наказывать того, кто спас жизнь моему лучшему командиру.
Старейшины растерянно переглянулись. Слово Мо Цинсюаня имело огромный вес. Спорить с ним означало навлечь на себя гнев Ледяного Пика, а на это никто в здравом уме не решился бы.
— Но как же традиции... — попытался возразить старейшина Ли.
— Традиции мертвы, если они не способны спасать жизни, — отрезал Мо Цинсюань. — Эта девушка останется в секте. Более того, я требую, чтобы ей предоставили доступ в библиотеку Внутреннего круга для дальнейшего изучения её... методов.
Су Чанхэн побледнел.
— Доступ во Внутренний круг для бездарности? Это неслыханно!
— Мое слово — закон, — тихо, но угрожающе произнес Мо Цинсюань. — Если у вас есть возражения, мастер Су, мы можем обсудить их на тренировочной арене.
Су Чанхэн сглотнул и отвел взгляд. Спорить с лучшим мечником Империи было самоубийством.
— Решение принято, — поспешно провозгласил старейшина Вэй, явно желая поскорее закончить это разбирательство. — Линь Юэ оправдана. Ей предоставляется доступ в библиотеку Внутреннего круга. Собрание окончено.
Анна облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает её тело. Она победила. В этот раз.
Мо Цинсюань развернулся и направился к выходу. Поравнявшись с Анной, он на мгновение остановился.
— Твои методы, — произнес он, не глядя на неё, — они интересны. Но не думай, что ты поняла суть медицины. Ты лишь играешь с плотью.
— Плоть — это то, из чего мы состоим, мастер Мо, — ответила Анна, глядя ему прямо в профиль. — И пока вы летаете в облаках, я предпочитаю твердо стоять на земле и знать, как работают механизмы моего тела.