Страница 66 из 71
Возражений не последовало.
— Отлично, — Анна деловито хлопнула в ладоши. — А теперь к текущим делам. Старейшина Вэй, вы организуете сбор сонной травы и камня слепоты. В промышленных масштабах. Старейшина Ли, вы отправите запрос в столицу: мне нужны поставки чистой хлопковой ткани, хирургической стали и стекла. Много стекла. Собрание окончено. Все за работу.
Когда потрясенные старейшины покинули зал, Анна устало выдохнула и потерла виски. Реформы всегда давались тяжело.
Она почувствовала, как сильные руки обняли её за талию со спины. Мо Цинсюань притянул её к себе, опуская подбородок на её макушку.
— Ты пугаешь их больше, чем демонические звери из туманного леса, — с мягким смешком произнес он.
— И правильно делают, что боятся. Больничная инфекция убивает надежнее любого зверя, — Анна расслабилась в его объятиях, откидывая голову ему на плечо. — Спасибо. За то, что поддержал меня перед ними.
— Я лишь озвучил правду, — он развернул её к себе. — Ты та, кто держит этот мир в своих руках, Анна. Я просто стою за твоей спиной, чтобы тебе не мешали работать.
Остаток дня пролетел в суете. Анна инспектировала новые палаты, учила императорских лекарей, оставшихся по приказу принца, правильно мыть руки и пользоваться зажимами. Они смотрели на неё как на божество, особенно после того, как увидели, что сам Мо Цинсюань лично принес ей в операционную свежевыжатый сок, когда она закончила сложное вправление плечевого сустава.
Вечером, когда сумерки окутали горы, а Главный госпиталь погрузился в тишину, прерываемую лишь тихими шагами дежурных санитаров, Мо Цинсюань увел Анну из её кабинета.
Он не использовал шаг сквозь пространство. Они шли пешком по мощеной камнем тропе, ведущей к вершине ледяного пика. Небо было усыпано невероятно яркими, крупными звездами.
Воздух становился все холоднее, но Анна не чувствовала дискомфорта. Мо Цинсюань накинул на её плечи свой собственный плащ из белого лисьего меха, а его рука, лежащая на её талии, излучала ровное, согревающее тепло. Он научился инвертировать свою ауру специально для нее.
Они вышли на небольшое плато, нависающее над пропастью. Здесь не было снега. Плато было покрыто странной, кристально чистой травой, которая слабо светилась в темноте, а в центре росло одинокое дерево. Его ветви были сделаны из чистого льда, но на них распускались живые, нежно-голубые цветы, источающие тонкий, сладковатый аромат.
— Дерево Лунного Льда, — тихо сказал Мо Цинсюань, подводя Анну ближе. — Оно цветет раз в сто лет. И только тогда, когда в сердце мастера ледяного пика нет ни капли разрушительной тьмы.
Анна завороженно смотрела на светящиеся лепестки.
— Это... потрясающе. В моем мире нет ничего подобного. У нас красота всегда функциональна. А это... это чистая магия.
Мо Цинсюань подошел к дереву, осторожно сорвал один цветок и повернулся к Анне.
— Ты всегда говоришь, что твое тело хрупкое. Что у тебя нет духовного ядра, и время властно над тобой, — он подошел к ней вплотную. Его глаза были серьезными и глубокими. — Я не могу заставить твое ядро расти. Я не алхимик. Но я могу отдать тебе часть своей вечности.
Он поднял руку и осторожно вплел ледяной цветок в её темные волосы.
Как только цветок коснулся её прядей, Анна почувствовала легкий, приятный укол. Цветок не растаял. Он превратился в изящную, светящуюся нефритовую заколку. Теплая, мощная волна энергии прокатилась по телу Анны, смывая остатки усталости, наполняя мышцы силой, а сердце — невероятной легкостью.
— Что это? — прошептала она, касаясь заколки.
— Это кристаллизованная эссенция моей духовной ци. Концентрат абсолютной защиты, — Мо Цинсюань обхватил её лицо ладонями. — Пока она в твоих волосах, ни один яд, ни одно оружие, ни одна болезнь в этом мире не смогут причинить тебе вред. Твои клетки не будут стареть так быстро. Ты не бессмертна, Анна. Но ты проживешь достаточно долго, чтобы перевернуть этот мир столько раз, сколько захочешь. И я буду рядом каждый твой день.
У Анны, прагматичного хирурга, никогда не верившего в сказки, на глаза навернулись слезы. Это был не просто подарок. Это было признание в любви, выраженное языком магии, которую он так долго ненавидел, и которую теперь использовал, чтобы защитить её.
— А как же правило... — голос Анны дрогнул, она попыталась улыбнуться, глядя сквозь слезы в его сияющие глаза. — Как же правило о том, что врачу нельзя принимать дорогие подарки от пациентов?
Мо Цинсюань тихо рассмеялся, наклоняясь к её губам.
— Пациент выписан, Линь Юэ. Он полностью здоров. И теперь он намерен ухаживать за своим врачом.
Его поцелуй был глубоким, собственническим и бесконечно нежным. Под сенью светящегося ледяного дерева, на вершине мира, они стояли, прижавшись друг к другу.
Холод горного ветра разбивался о невидимый щит его энергии. Анна отвечала на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. В её голове больше не было диагнозов, медицинских карт и планов операций.
Её сердце билось в идеальном, синхронном ритме с сердцем мужчины, которого она спасла, чтобы он, в свою очередь, спас её от одиночества.
И это было единственным чудом, в которое Анна Воронцова была готова поверить безоговорочно.