Страница 65 из 71
Терапия привязанности
Пробуждение было идеальным. Никаких экстренных вызовов, никаких криков с тренировочной арены и запаха гниющей плоти.
Анна потянулась под тяжелым, удивительно легким, но теплым одеялом из пуха снежного сокола. Она лежала в огромной кровати в личных покоях Мо Цинсюаня на самой вершине ледяного пика. Воздух в комнате был морозным и свежим, но внутри постели царило уютное, почти одуряющее тепло.
Она перевернулась на спину и приоткрыла глаза.
Мо Цинсюань сидел у окна в простых белых шелках. Его длинные волосы, обычно безупречно гладкие, сейчас были слегка растрепаны — вещественное доказательство того, что прошедшая ночь не была сном. Мастер смотрел на заснеженные вершины гор, но, как только Анна пошевелилась, его взгляд мгновенно переместился на нее. В этих льдистых глазах больше не было тысячелетнего холода. В них светилась тихая, глубокая нежность.
— Диагноз? — негромко спросил он, используя её любимое слово с мягкой иронией.
— Жизненные показатели в норме. Уровень серотонина и дофамина зашкаливает. Острая нежелание покидать горизонтальное положение, — Анна сонно улыбнулась и натянула одеяло до самого подбородка.
Мо Цинсюань поднялся и подошел к кровати. В руках он держал небольшую нефритовую пиалу, от которой поднимался тонкий струек пара.
— Я обещал тебе лекарство для твоего утра, главный лекарь, — он сел на край кровати и протянул ей пиалу.
Анна недоверчиво принюхалась и резко села, едва не выронив одеяло. Запах был горьким, терпким, с нотками жженого дерева и шоколада. Это был не растворимый суррогат из больничного автомата и не местный аналог из кореньев. Это был самый настоящий, сваренный вручную кофе.
— Откуда? — выдохнула она, делая жадный, обжигающий глоток. Кофеин мгновенно ударил по рецепторам, заставляя мозг окончательно проснуться.
— Я же сказал, что отправлю Шэнь Цзэ на край света, — Мо Цинсюань смотрел, как она пьет, и его губы тронула теплая улыбка. — Он вылетел еще до рассвета. Пересек южную границу Империи, нашел торговцев из-за пустыни, скупил у них все запасы зерен, которые они называли «черной бодростью», и вернулся час назад. Я лично обжарил их на огне.
Анна поперхнулась.
— Ты заставил командира ледяной стражи, элитного воина Империи, лететь за тысячи ли контрабандой ради мешка кофейных зерен? А сам, бессмертный мастер, стоял у плиты с туркой?
— Ради того, чтобы увидеть, как загораются твои глаза — я бы заставил его принести луну, — спокойно ответил он, забирая у неё из рук наполовину опустевшую пиалу и ставя её на прикроватный столик.
Он наклонился к ней. Его прохладные пальцы скользнули по её обнаженному плечу, заправляя выбившуюся прядь темных волос за ухо.
— Но кофе подождет, — его голос стал ниже, приобретая те самые бархатные вибрирующие нотки, от которых у Анны по позвоночнику бежали мурашки. — Твой лечащий врач считает, что пациенту требуется продолжение терапии.
Анна не успела ответить. Его губы накрыли её губы. Вкус горького кофе смешался с морозной свежестью его дыхания. Поцелуй был нежным, дразнящим, но в нем уже читалась та собственническая, глубокая страсть мужчины, который слишком долго жил в одиночестве и теперь не собирался отпускать свое сокровище.
Анна обхватила его за шею, притягивая ближе, зарываясь пальцами в шелк его волос. Её рациональный ум, привыкший все анализировать, капитулировал. «Пульс сто десять. Расширение зрачков. Выброс окситоцина», — лениво отметило подсознание, прежде чем полностью раствориться в ощущениях.
Они спустились во внутренний двор Главного госпиталя только ближе к полудню.
Появление бессмертного мастера в сопровождении Линь Юэ произвело эффект разорвавшейся бомбы, хотя все уже знали о событиях вчерашнего дня. Но одно дело — слышать слухи, и совсем другое — видеть своими глазами.
Мо Цинсюань, обычно шедший впереди всех, словно недосягаемое божество, сейчас шел рядом с Анной. И что самое немыслимое для строгих традиций секты — он держал её за руку. Его длинные, бледные пальцы крепко переплетались с её, покрытыми мелкими шрамами от химических ожогов.
Ученики, попавшиеся им на пути, синхронно роняли челюсти и кланялись так низко, что едва не бились лбами о каменные плиты.
Бай Лянь, выбежавшая им навстречу со стопкой свежепрокипяченных бинтов, застыла столбом.
— Наставница Линь... Мастер Мо... — пропищала она, краснея до корней волос. — Там... старейшины. Они ждут в малом зале. Они хотят обсудить распределение ресурсов после... ну, после смерти мастера Су.
— Идем, — Анна сжала руку Цинсюаня. — Пора навести порядок в этой больнице.
Малый зал собраний был переполнен. Оставшиеся в живых старейшины, лишенные поддержки своего главного алхимика, выглядели потерянными и напуганными. Когда двери открылись и вошел Мо Цинсюань, держащий за руку Анну, в зале повисла гробовая тишина.
Мастер не стал садиться в кресло главы. Он остановился в центре зала, обведя присутствующих своим фирменным ледяным взглядом. Температура в комнате упала на несколько градусов.
— Вчера секта очистилась от гнили, — его голос звучал ровно, но отдавался эхом в каждом углу. — Су Чанхэн предал искусство врачевания, создав оружие из мертвой плоти. Его больше нет. Как нет и павильона алхимиков в его прежнем виде.
Старейшина Вэй, нервно сглотнув, сделал шаг вперед.
— Мастер Мо... Но кто же будет варить пилюли для культивации? Без пилюль прорыва ученики не смогут поднимать свой уровень...
— Они будут поднимать свой уровень упорными тренировками и медитацией, а не глотанием стимуляторов, разрушающих их печень, — ледяным тоном перебила его Анна.
Она отпустила руку Мо Цинсюаня и вышла вперед. В своей синей робе она выглядела строгой и собранной.
— Павильон алхимиков переформировывается в фармакологический отдел при Главном госпитале. Все бронзовые печи будут переоборудованы под автоклавы для стерилизации и перегонные кубы для создания чистого спирта и экстракции растительных антибиотиков. Никаких больше пилюль бессмертия с киноварью и свинцом. Если я увижу у кого-то из учеников симптомы отравления тяжелыми металлами, я заставлю старейшину, допустившего это, выпить ведро хлорки.
Старейшины ахнули. Такая дерзость была немыслимой. Они рефлекторно посмотрели на Мо Цинсюаня, ожидая, что он одернет завравшуюся девчонку.
Бессмертный мастер спокойно скрестил руки на груди.
— Вы слышали главного лекаря секты. Её слово в вопросах жизни, смерти и плоти — закон.