Страница 6 из 71
Она начала прямой массаж сердца. Прямо там, в открытой ране, её пальцы ритмично и сильно сжимали остановившуюся сердечную мышцу, заставляя остатки крови курсировать по сосудам, выталкивая её к погибающему мозгу. Раз, два, три, четыре... Она считала про себя, стараясь выдерживать идеальный ритм.
Во дворе воцарилась гробовая, звенящая тишина. Даже Су Чанхэн замер с поднятой рукой. Заклинание на его ладони рассеялось, осыпавшись зелеными искрами. Великий алхимик, признанный гений секты, не мигая смотрел на худую, сутулую девчонку в запачканной робе, чьи руки были по локоть погружены в чужую грудь. Она монотонно, с пугающей механической точностью сжимала орган, который в их мире считался средоточием самой жизни, вместилищем духа. Это выглядело одновременно как жуткое, богохульное кощунство и как некое древнее, забытое таинство.
— Дыши, — шипела Анна, не сбавляя темпа. Пот заливал ей глаза, смешиваясь со слезами от напряжения, слабое тело Линь Юэ уже кричало от боли и истощения. Мышцы рук горели огнем. — Дыши, черт тебя дери. Я не для того умерла там, чтобы ты сделал то же самое в мою первую же смену здесь.
Минута. Две. Надежда таяла с каждым сжатием. Анна знала статистику лучше кого-либо. Без медикаментов запустить остановившееся из-за гиповолемического шока сердце — задача почти невыполнимая. Чудо, которое случается раз на миллион.
И вдруг...
Под её измученными пальцами дрогнуло. Легкий, почти незаметный, трепещущий толчок. Затем еще один. Мышца слабо, неуверенно, но самостоятельно сократилась, выталкивая порцию крови. Анна замерла, боясь поверить своим ощущениям. Третий толчок. Четвертый. Сердце Шэнь Цзэ завелось, переходя в слабую, но стабильную тахикардию.
В то же мгновение грудная клетка мужчины судорожно дернулась. Он издал хриплый, каркающий, булькающий звук, жадно втягивая спасительный воздух. Спавшееся легкое частично расправилось, заполняя освобожденную от крови полость.
Толпа синхронно, как один большой организм, выдохнула. Кто-то нервно засмеялся, кто-то упал на колени.
— Он... он дышит! — провизжала Бай Лянь, открыв глаза и тут же отшатнувшись, зажав рот руками от вида развороченной грудной клетки и бьющегося сердца.
Анна медленно, осторожно вытащила руки из раны. Сердце билось. Сосуд был перевязан. Пациент был жив.
Она устало опустилась на пятки, чувствуя, как мир вокруг начинает подозрительно крениться и расплываться. Адреналиновый шторм заканчивался, оставляя после себя выжженную, опустошенную пустыню в слабом теле прежней владелицы.
Су Чанхэн медленно опустил руку. Его красивое лицо пошло некрасивыми красными пятнами. Он подошел к циновке, не обращая внимания на лужу крови под своими дорогими, расшитыми шелком сапогами.
— Что ты сделала? — в его голосе больше не было привычного высокомерия. Только змеиное шипение, в котором смешались шок, неподдельный гнев и отрицание очевидного. — Какую темную магию ты применила, ничтожество? Отвечай!
Анна с трудом подняла на него глаза. Её бледное лицо было измазано кровью — она машинально стерла пот со лба грязным запястьем, оставив жуткий багровый след поперек лба. Взгляд её, однако, оставался невозмутимым, холодным и тяжелым. Взгляд хирурга, победившего смерть.
— Я остановила кровотечение, которое вы так заботливо замуровали внутри, господин алхимик, — голос Анны дрожал от слабости, но слова падали как тяжелые камни, бьющие точно в цель. — Ваша чудодейственная пилюля... она, безусловно, хороша для заживления кожи. Но магия, судя по всему, не умеет думать. Она не соединяет разорванные артерии, она просто стимулирует регенерацию того, что ближе. Вы едва не убили его своим великим лечением.
— Ложь! — выплюнул Су Чанхэн, делая шаг назад. — Никто не может выжить с... с такой раной! Ты вскрыла его, как мясник на рынке! Ты занесла заразу в его меридианы! Ты осквернила его ци!
— Зараза — это последнее, о чем стоит волноваться, когда мозг умирает от недостатка кислорода, — Анна с трудом оперлась о землю, пытаясь встать на непослушные ноги. — Меридианы, демоническая ци... называйте это как хотите, придумывайте красивые сказки. Я называю это анатомией. У него порван кровеносный сосуд. Я завязала его ниткой. Вот и вся ваша «темная магия». Учите матчасть, мастер.
Она отвернулась от побелевшего алхимика и посмотрела на Бай Лянь, которая продолжала сидеть на полу, мелко дрожа и не отрывая взгляда от раны.
— Бай Лянь. Вылей остатки спирта в рану, промой её как сможешь. Потом возьми иглу, вдень в неё эту же льняную нить и зашей кожу. Плотно, стежок к стежку, чтобы воздух не попадал внутрь плевральной полости. Сделай ему тугую повязку из чистой ткани. Ему нужен абсолютный покой, вода и... и кто-нибудь, кто не будет пичкать его волшебными шариками до того, как я осмотрю его снова.
— Я... я не смогу зашить человека... — прошептала подруга, качая головой. — Я боюсь.
— Сможешь. Это как штопать одежду, только ткань немного толще и сопротивляется, — безжалостно отрезала Анна. — Если не зашьешь — он умрет от пневмоторакса. Выбор за тобой.
Она сделала неуверенный шаг прочь от циновки. Толпа учеников расступилась перед ней в благоговейном и полном ужаса молчании, как перед призраком, восставшим из ада. В их глазах читался первобытный страх. Девушка, которую еще вчера считали пустым местом, мусором павильона медицины, бездарностью со слабым ядром, только что голыми руками вытащила с того света командира императорской стражи, публично унизив при этом самого гениального алхимика секты.
Су Чанхэн смотрел ей вслед. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Он не понимал того, что только что произошло, а то, чего он не понимал, он ненавидел всей душой.
Анна сделала еще три шага. Больше её новое тело не выдержало. Каждое движение забирало последние крупицы энергии, которой у Линь Юэ и так почти не было. В глазах потемнело, каменные плиты двора внезапно оказались прямо перед лицом, стремительно приближаясь.
«Сначала диагноз, — пронеслась в угасающем сознании последняя, горько-ироничная мысль. — А мой диагноз таков: это тело — абсолютная, ни на что не годная рухлядь. Нужно срочно заняться физкультурой».
Темнота милосердно поглотила её, позволив не слышать, как во дворе павильона медицины началась настоящая, неконтролируемая паника.