Страница 57 из 71
— Это записи Основателя, — произнес Мо Цинсюань, убирая руку. — Им более тысячи лет. Старейшины не заходят сюда, потому что текст внутри... они считают его ересью. Они верят, что Основатель в конце жизни сошел с ума.
Анна сглотнула. Её сердце кардиохирурга, привыкшее к стрессам, сейчас билось с невероятной скоростью. Она осторожно подошла к постаменту и открыла ящик.
Внутри лежал толстый том, сшитый из плотной, пожелтевшей от времени бумаги. Не бамбуковые дощечки, а именно бумага.
Она дрожащими руками открыла первую страницу. И замерла.
На странице не было ни рун, ни схем течения ци, ни рецептов пилюль из киновари и рога дракона.
Там был рисунок. Детальный, анатомически безупречный рисунок человеческого сердца в разрезе. Были четко прорисованы правое и левое предсердия, желудочки, аортальный клапан, митральный клапан. На полях, мелким, убористым почерком, были сделаны подписи. Но это был не местный диалект. И не язык древних богов.
Это была классическая, университетская латынь.
«Cor humanum. Apparatus circulatorius»
.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она судорожно перевернула страницу. Рисунок скелета. Рисунок нервной системы. Схемы кровообращения.
И текст, написанный на местном языке, но с потрясающей, клинической точностью:
«Они не понимают. Я пытаюсь объяснить им, что магия — это лишь инструмент. Но они слепы. Они пытаются лечить разрыв селезенки вливанием энергии Ян. Мои ученики деградируют. Они превращают хирургию в мистику. Если я не оставлю эти записи, через сотню лет они забудут, как накладывать жгут, и будут молиться богам, пока пациент истекает кровью».
— Он был... хирургом, — прошептала Анна, и по её щеке, впервые с момента появления в этом мире, скатилась слеза. Не от страха или боли. От невероятного, пронзительного чувства узнавания. Облегчения. — Я не первая. Цинсюань, я не первая!
Она подняла на него глаза.
— Ваш Великий Целитель... Основатель вашей медицины. Он был врачом. Настоящим врачом, как я. Он знал анатомию. Он пытался научить их, но они извратили его учение, превратив его в магический культ, а настоящие знания забыли.
Мо Цинсюань подошел вплотную. Он посмотрел на детальный рисунок человеческого черепа на пожелтевшей странице, а затем перевел взгляд на лицо Анны, освещенное светом фонаря.
— Значит, ты не уничтожаешь наши традиции, Анна, — его голос был тихим, проникающим в самую душу. — Ты возвращаешь нас к истокам. К истине, которую мы потеряли.
Он поднял руку и осторожно, большим пальцем стер слезу с её щеки. Его прикосновение было прохладным, но Анна инстинктивно подалась навстречу этому холоду.
Она устала быть сильной. Устала тащить на себе ответственность за целую больницу в мире, который сопротивлялся каждому её шагу. И сейчас, в этой темной комнате, найдя доказательство своей правоты, она наконец-то позволила своей броне дать трещину.
Анна уронила голову ему на грудь, упираясь лбом в то самое место, где под слоем одежды скрывался оставленный ею шрам.
Мо Цинсюань замер лишь на долю секунды. А затем его руки — сильные, надежные, способные сокрушать горы — неуверенно, но крепко обняли её за плечи, прижимая к себе. Он зарылся лицом в её темные волосы, вдыхая запах карболки, мыла и какой-то неуловимой, чисто человеческой теплоты.
— Тебе больше не нужно сражаться с ними в одиночку, лекарь Линь, — прошептал он ей в макушку. — Твой диагноз оказался верным. А лечение... лечение мы обеспечим вместе.
Это был момент абсолютного доверия. В пыльном архиве, среди древних тайн, сошлись два человека из разных миров. Одна спасла его сердце скальпелем, а он теперь медленно, но верно оттаивал её собственное.
Далеко от теплого света архивов, в самых глубоких подземельях ледяного пика, царил вечный мрак. Пещеры покаяния не имели решеток — их роль выполнял абсолютный холод, вытягивающий ци из любого культиватора, парализуя волю и тело.
Су Чанхэн сидел на каменном полу. Его роскошные одежды превратились в лохмотья, а длинные волосы спутались в колтуны. Его губы были синими от холода, а некогда гордое лицо исказилось от безумия и ненависти.
Он потерял всё. Свое положение. Свое влияние. Своего лучшего ученика. И всё из-за девчонки, которая даже не умела формировать искру магии.
Но они ошиблись, когда бросили его сюда. Они думали, что отобрали у него всё.
Су Чанхэн дрожащей рукой потянулся к внутреннему карману своих лохмотьев. Он достал небольшой, герметично запечатанный свинцовый флакон. Единственная вещь, которую он успел спрятать перед арестом.
Внутри флакона пульсировала густая, черная слизь. Тот самый концентрированный некроз. Мутировавшая под воздействием демонической ауры бактерия «черного лотоса», усиленная его алхимическими экспериментами.
— Ты победила мою магию своим железом, Линь Юэ, — прохрипел бывший алхимик, глядя на флакон воспаленными глазами. — Ты сказала, что это биология. Что плоть — это механизм.
Он безумно рассмеялся; звук эхом разнесся по ледяной пещере, напоминая скрежет камня о камень.
— Если магия больше не работает... значит, я использую твою биологию против тебя.
Су Чанхэн зубами сорвал свинцовую печать. Отвратительный запах гнили и смерти мгновенно заполнил ледяную камеру. Мороз, который должен был заморозить любую активность, лишь заставил слизь пульсировать быстрее, реагируя на остаточную ауру ледяного пика.
Алхимик не колебался. Он понимал, что умрет. Но он был готов заплатить эту цену, чтобы уничтожить Линь Юэ и Мо Цинсюаня, предавшего его.
Су Чанхэн поднес флакон к губам и выпил черную слизь до дна.
Агония ударила мгновенно. Его тело выгнулось дугой, кости затрещали, перестраиваясь. Некроз, попав в пищевод, начал стремительно внедряться в живую плоть, сливаясь с остатками его золотого ядра. Бактерия, обладающая примитивным интеллектом, нашла идеального носителя — культиватора, добровольно отдавшего ей свою энергию.
В темноте пещеры раздался нечеловеческий, визгливый рев. Глаза Су Чанхэна лопнули, заполнившись абсолютно черной, пульсирующей тьмой. Его мышцы разбухали, разрывая кожу, превращая его в нечто, что уже не было человеком.
Нулевой пациент новой, куда более страшной эпидемии, только что родился в самом сердце секты ледяного пика. И этот пациент жаждал крови хирурга.