Страница 56 из 71
Наследие прошлого
Императорский указ прибыл на ледяной пик через десять дней после того, как наследный принц Чжао, похудевший, бледный, но абсолютно живой и передвигающийся на собственных ногах, покинул территорию секты.
В тот день внутренний двор павильона медицины напоминал растревоженный муравейник. Анна стояла на крыльце, скрестив руки на груди, и с невозмутимым видом наблюдала за тем, как дюжина императорских евнухов, сгибаясь под тяжестью сундуков, выгружала дары. Золото, редчайшие шелка, духовные камни высшего порядка — Император щедро оплатил жизнь своего племянника.
Но Анну интересовало не золото. Её взгляд был прикован к другой группе людей, прибывших с караваном.
Пятеро пожилых мужчин в роскошных одеждах императорских лекарей жались друг к другу, с ужасом оглядывая спартанские, пахнущие хлоркой и спиртом владения Линь Юэ. Это была элита медицинского мира Империи. Те самые люди, которые годами лечили монаршую семью молитвами и пилюлями из толченого жемчуга.
— Лекарь Линь, — старший из евнухов, кланяясь так низко, что едва не коснулся лбом земли, протянул Анне золотой свиток. — Его Императорское Величество дарует вашему павильону статус Главной Имперской Лечебницы. А также... — евнух нервно сглотнул, покосившись на сжавшихся лекарей, — Его Величество приказал лучшим умам дворца поступить к вам в ученичество. Дабы постичь искусство... э-э... иссечения гнили.
Анна взяла свиток, небрежно сунула его за пояс своей синей робы и спустилась по ступеням. Она медленно обошла пятерых дрожащих светил медицины.
— Значит, лучшие умы Империи, — протянула она, останавливаясь перед самым тучным из них. — Анатомию человека знаете?
— Мы в совершенстве изучили трактат о семистах меридианах и потоках ци, госпожа! — гордо, хотя и с дрожью в голосе, ответил старик.
— Ясно. Не знаете, — Анна вздохнула. — Бай Лянь!
Её верная помощница тут же выскочила из дверей операционной, держа в руках дощечку для записей. Она уже привыкла к статусу старшей медсестры и больше не падала в обморок при виде крови.
— Выдай господам императорским лекарям униформу санитаров, — скомандовала Анна. — Для начала они неделю будут мыть полы в инфекционном отделении раствором щелочи. Потом — месяц стерилизации бинтов в автоклаве. Если после этого они не сбегут, я, так и быть, покажу им, где у человека находится печень, и почему её нельзя вылечить заговором от сглаза.
Императорские лекари побледнели.
— Мыть полы?! Нам, личным лекарям Императора?! Это оскорбление!
Воздух во дворе внезапно остыл. Температура упала на несколько градусов за секунду. На крыше павильона, словно соткавшись из морозной дымки, сидел Шэнь Цзэ. Командир стражи небрежно точил свой тяжелый меч куском точильного камня. Скрежет металла разнесся по притихшему двору.
— Приказы лекаря Линь на территории этой секты приравниваются к приказам мастера Мо Цинсюаня, — негромко, но очень отчетливо произнес Шэнь Цзэ. — Если кто-то считает, что мыть полы — это оскорбление, я могу предложить альтернативу. Спарринг. Со мной.
Старики синхронно побледнели еще сильнее, поспешно схватили выданные Бай Лянь грубые льняные робы и засеменили в сторону хозяйственных построек.
Анна усмехнулась, глядя им вслед.
— Спасибо, Шэнь Цзэ.
Воин лишь коротко кивнул и исчез.
Вечером того же дня Анна направилась в Запретный Архив Внутреннего Круга. После триумфального излечения принца старейшины больше не смели перечить ей. Павильон алхимиков был расформирован, а его ресурсы переданы Анне. Су Чанхэн был лишен титула и отправлен в ледяные пещеры покаяния на бессрочное заключение.
Но Анну грызла одна мысль, которая не давала ей покоя с того самого разговора с Мо Цинсюанем.
«В архивах ледяного пика есть свитки... Говорят, что тогда существовали люди, не владеющие ци, но способные творить чудеса силой разума».
Она должна была знать. Она не могла быть первой. Весь этот мир, с его сложной системой сект, трактатами и слепой верой в магию, казался ей деградировавшей копией чего-то большего.
В Запретном Архиве было темно и пахло вековой пылью. Огромные стеллажи из черного дерева терялись высоко во мраке. Доступ сюда имели только старейшины и глава секты.
Анна зажгла магический фонарь, предоставленный кузнецом Те, и пошла вдоль рядов, смахивая пыль с древних бамбуковых свитков.
Она не заметила, как за её спиной соткался силуэт. Мо Цинсюань появился абсолютно бесшумно. На нем были простые белые одежды, а длинные волосы были собраны в небрежный узел. С момента операции прошел почти месяц. Его грудина полностью срослась, а шрам превратился в тонкую, едва заметную белую линию. Без демонического паразита его аура перестала быть хаотичным вихрем разрушения; теперь это была спокойная, пугающе бездонная океанская гладь.
— Ты ищешь то, чего не понимают даже старейшины, — его глубокий, бархатный голос нарушил тишину архива.
Анна вздрогнула и резко обернулась.
— Цинсюань, — она выдохнула, прижимая руку к груди. — Вы должны перестать так подкрадываться. У меня, может, и нет демонической ци, но инфаркт от испуга я получить вполне способна.
Бессмертный мастер медленно подошел к ней. В неровном свете фонаря его лицо казалось еще более точеным и совершенным. Он остановился в шаге от неё, глядя на неё сверху вниз.
— В этом здании тысячи свитков, Анна. Многие из них написаны на языках, которые вымерли еще до Раскола. Что именно ты хочешь найти?
— Правду, — она повернулась обратно к полкам. — Вы говорили мне, что магия лечит только то, что может понять. Но кто-то же научил первых целителей основам. У вас есть Великий Целитель, основатель медицинского пути. Его трактатами мне тыкал в лицо каждый старейшина. Я хочу почитать его оригинальные записи. Не переписанные десять раз алхимиками, а его собственные.
Мо Цинсюань посмотрел на её упрямый профиль. Уголки его губ едва заметно дрогнули в полуулыбке, которая предназначалась только ей одной.
— Иди за мной, — тихо сказал он.
Он повел её в самую дальнюю часть архива, туда, где стеллажи сменялись глухой каменной стеной. Мастер приложил ладонь к камню. Вспыхнул сложный узор морозных рун, и стена бесшумно отъехала в сторону, открывая небольшую, герметичную нишу.
Внутри, на постаменте из ледяного нефрита, лежал простой деревянный ящик, скрепленный потускневшими медными пластинами.