Страница 51 из 71
Мо Цинсюань едва заметно улыбнулся одними уголками губ.
— Не смею ослушаться главного лекаря.
Он развернулся, и его фигура растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.
День обещал быть рутинным. Анна провела обход, сняла швы с двух старых пациентов, провела часовую лекцию для санитаров о важности мытья рук после туалета (что вызывало у суровых воинов нервный тик, но приказы командира Линь они выполняли беспрекословно).
Около полудня, когда Анна сидела в своем кабинете, анализируя результаты посева из деревни Лоян, тишину павильона разорвал многоголосый шум.
Это был не привычный звон мечей с тренировочных площадок. Это был тяжелый топот кованых сапог, ржание лошадей и резкие, гортанные крики, требующие немедленного внимания.
Анна выглянула в окно. К главным воротам павильона медицины, игнорируя запрет на въезд верхом на территорию секты, мчалась кавалькада. Всадники были облачены в тяжелую броню, покрытую золотой эмалью. В руках они держали знамена с изображением императорского дракона.
— Императорская гвардия? — Анна нахмурилась. — Что им здесь нужно?
Двери павильона распахнулись. Шэнь Цзэ, чья левая рука уже привычно лежала на эфесе меча, преградил путь незваным гостям. Санитары Анны, бывшие его подчиненные, мгновенно выстроились за его спиной, образуя живую стену перед операционной зоной.
— Вы находитесь на территории ледяного пика, — ледяным тоном произнес Шэнь Цзэ, глядя на спешивающегося капитана гвардейцев. — Оружие к бою не приводить.
— Дорогу! — рявкнул капитан, чье лицо было серым от усталости и паники. — Мы не к вашему бессмертному мастеру! Нам нужен лекарь! Тот самый, о котором говорят, что он вытаскивает с того света!
Следом за капитаном во двор въехала широкая карета, запряженная четырьмя духовными конями. Дверца распахнулась, и двое гвардейцев бережно, но поспешно вытащили на носилках молодого мужчину в роскошных шелках.
Его лицо было искажено гримасой невыносимой боли. Он метался в бреду, его кожа была покрыта липким потом, а дыхание вырывалось из груди короткими, хриплыми рывками. Рядом с ним семенил тучный, лысеющий старик в одеждах императорского лекаря. Старик постоянно заламывал руки и бормотал какие-то заклинания.
— Расступитесь! — голос Анны, усиленный профессиональным командным тоном, заставил гвардейцев инстинктивно вздрогнуть.
Она спустилась по ступеням, на ходу натягивая на руки тонкие шелковые перчатки.
— Кто пациент? Что случилось? Время с момента начала симптомов? — она атаковала императорского лекаря вопросами, подходя к носилкам.
— Это... это наследный принц Чжао! Племянник самого Императора! — дрожащим голосом ответил старик, глядя на Анну с явным недоверием. Перед ним стояла молодая девчонка в простом фартуке, совершенно не похожая на могущественного целителя. — Отойди, девчонка! Зови Су Чанхэна или старейшин! Принц умирает!
— Су Чанхэн в тюрьме ледяного пика, а старейшины не отличают селезенку от печени, — холодно отрезала Анна. — Пациента в приемный покой. На стол. Живо!
Её уверенность и жесткость подействовали. Гвардейцы, не дожидаясь приказа своего лекаря, занесли носилки в светлую комнату, которую Анна оборудовала для первичного осмотра.
Анна склонилась над принцем.
— Рассказывайте все, — потребовала она от старика, быстро разрезая ножницами дорогие шелка на животе пациента.
— Три дня назад его высочество изволил охотиться. Вечером у него заболел живот. Мы думали, это несварение от дичи, — залепетал императорский лекарь. — Я дал ему пилюлю успокоения ци и отвар из корня лотоса. На следующий день боль усилилась. Она спустилась в правую сторону живота. У принца начался жар.
Анна кивнула. Классика.
Она приложила пальцы к животу принца. Мышцы брюшной стенки были твердыми, как доска. Абсолютная ригидность.
— Доскообразный живот, — пробормотала она.
Она мягко, но глубоко надавила на правую подвздошную область. Принц зарычал сквозь зубы. Затем она резко отдернула руку. Пациент издал душераздирающий вопль, его тело выгнулось на столе.
— Симптом Щеткина-Блюмберга положительный. Острый перитонит, — констатировала Анна. — Что вы делали дальше?
— Я... я применил древнюю технику блокировки боли! — с гордостью, сквозь страх, заявил старик. — Я влил свою ци в его меридианы, чтобы запечатать очаг боли! И дал ему пилюлю золотого ядра, чтобы поддержать его силы!
Анна закрыла глаза и грязно, с чувством выругалась на русском языке. Гвардейцы напряглись.
— Вы идиот, — медленно, открывая глаза, произнесла она на местном наречии. — У него воспалился слепой отросток кишечника. Аппендицит. Это мешок с гноем и бактериями. Вы заблокировали боль, лишив организм возможности сигнализировать об опасности. А ваша пилюля золотого ядра, стимулирующая все процессы, просто разорвала этот отросток! Гной и каловые массы вылились в брюшную полость! Вы убиваете своего принца!
Старик побледнел, покрываясь испариной. Капитан гвардии выхватил меч, направляя его в грудь Анны.
— Если ты не вылечишь его, ведьма, я снесу тебе голову! — прорычал он.
В ту же секунду температура в комнате упала до абсолютного нуля. Клинок капитана мгновенно покрылся толстым слоем льда, который с хрустом пополз по его руке. Капитан закричал от боли, разжимая пальцы. Меч со звоном упал на пол и разлетелся на куски, как стеклянный.
В дверях стоял Мо Цинсюань.
— Еще раз кто-то обнажит оружие в этом павильоне, и я превращу вас в ледяные статуи и выставлю на границе секты, — его голос был тише шепота, но от него у всех присутствующих, кроме Анны, остановилось дыхание.
Бессмертный мастер вошел в комнату, вставая за плечом Анны.
— Это наследный принц, Цинсюань, — не оборачиваясь, сказала Анна. Она уже мыла руки в растворе хлора. — Острый аппендицит, осложненный разлитым гнойным перитонитом. Поздняя стадия. Сепсис. Ему нужны экстренная операция, литры антибиотиков и промывание брюшной полости.
— Делай, что должна, — спокойно ответил мастер, окинув гвардейцев презрительным взглядом. — Я обеспечу тишину.
— Чжоу! Бай Лянь! Готовьте большую операционную! — закричала Анна. — Экстракт сонной травы, тройную дозу внутривенно! Инструменты из автоклава! Физраствор! И тащите все запасы вытяжки из «камня слепоты»!
Спустя пятнадцать минут принц Чжао лежал на операционном столе. Сонная трава, введенная через примитивную, но рабочую капельницу, погрузила его в глубокий наркоз.