Страница 46 из 71
Нулевой меридиан
Деревня Лоян встретила экспедицию не привычным лаем собак и дымом из труб, а гнетущей тишиной и запахом жженой полыни. Воздух был тяжелым, вязким, пропитанным страхом.
Анна ехала в открытой повозке, набитой корзинами с антибиотиком и стеклянными колбами. Рядом с ней сидела испуганная, но решительная Бай Лянь, сжимающая в руках пучок защитных трав. Впереди, верхом на огромном снежном волке – духовном звере ледяного пика – ехал Мо Цинсюань. Его лицо было скрыто плотной шелковой маской, как и требовала Анна, но ледяная аура, исходившая от него, заставляла жителей деревни, рискнувших выглянуть из окон, падать на колени прямо в дорожную пыль.
Шэнь Цзэ и его воины, облаченные в кожаные доспехи и защитные маски, ехали следом, образуя плотное кольцо охраны.
— Остановите повозку у старосты, — скомандовала Анна, спрыгивая на землю, как только они достигли центральной площади. — Шэнь Цзэ, оцепить периметр. Никто не выходит, никто не входит. Бай Лянь, разворачивай полевую лабораторию в самом большом доме.
Из покосившегося дома старосты выбежал сгорбленный старик, падая ниц перед Мо Цинсюанем.
— Великий мастер! Вы пришли спасти нас от гнева небес! — заголосил он.
— Встань, — холодный голос Мо Цинсюаня заставил старика вздрогнуть. — Ты будешь говорить с главным лекарем секты.
Староста удивленно перевел взгляд на Анну – молодую девушку в синей робе, в которой не было ни капли духовной силы. Но спорить не посмел.
— Сколько заболевших? Сколько умерших? Когда появились первые симптомы? — Анна начала допрос жестко, без прелюдий. — Источник воды? Где вы берете воду для питья?
— Умерло уже сорок человек, госпожа лекарь, — дрожащим голосом ответил старик. — Болеет еще сотня. Началось пять дней назад. Люди покрываются черными пятнами... горят изнутри. Мы берем воду из реки...
— Из реки, текущей от пика алхимиков, — мрачно закончила Анна. — Это не гнев небес, это халатность.
Следующие несколько дней превратились в непрерывную, изматывающую битву. Деревня Лоян стала первым в этом мире настоящим инфекционным госпиталем. Анна разделила её на зоны: красную (для тяжелобольных), желтую (для зараженных, но стабильных) и зеленую (для здоровых).
Воины Шэнь Цзэ, под строгим контролем Анны, жгли костры, кипятили воду и заставляли жителей пить антибиотик. Анна работала на износ, обходя пациентов, проверяя пульс, слушая дыхание и раздавая дозы горького, зеленоватого экстракта.
Мо Цинсюань держался в тени. Он не вмешивался в медицинский процесс, но его присутствие поддерживало порядок лучше любого заклинания. Никто не смел паниковать, никто не пытался сбежать из карантина, зная, что за ними наблюдает бессмертный мастер.
На пятый день эпидемия пошла на спад. Новые заражения прекратились, а те, кто вовремя получил антибиотик, начали медленно выздоравливать. Черные язвы бледнели, температура спадала.
Ночью Анна сидела в доме старосты, превращенном в штаб, и бездумно смотрела на пламя свечи. Её руки дрожали от усталости. За последние пять суток она спала не больше десяти часов. Тело Линь Юэ, несмотря на все тренировки, с трудом выдерживало такие нагрузки.
Дверь бесшумно открылась. В комнату вошел Мо Цинсюань. Он снял маску, и его бледное лицо, освещенное неровным светом свечи, показалось Анне еще более красивым и отрешенным.
— Эпидемия остановлена, — констатировал он, опускаясь на деревянный стул напротив неё. — Твой... антибиотик работает.
— Да, — Анна слабо кивнула, потирая виски. — Бактерия «черного лотоса» оказалась уязвима. Мы спасли большинство.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском свечи и далеким лаем собаки.
— Ты снова спасла жизни, используя методы, о которых этот мир не знал, — Мо Цинсюань смотрел на неё не отрываясь. Его взгляд был острым, пронизывающим, словно он пытался заглянуть ей в душу.
Анна напряглась. Она знала этот взгляд. Так смотрели старые профессора на сложных консилиумах, когда пациент задавал неудобные вопросы.
— Что вы хотите сказать, мастер Мо?
Мо Цинсюань медленно наклонился вперед, опираясь локтями о стол.
— Когда ты вскрывала мою грудь, ты бормотала слова на странном, лающем языке. Ты называла инструменты именами, которых нет ни в одном трактате. Ты знаешь о плоти то, чего не знают даже величайшие алхимики.
Он замолчал, давая своим словам повиснуть в воздухе.
— В архивах ледяного пика есть свитки, древние, как сам Великий Предел, — продолжил он, и его голос стал тише. — Они рассказывают об эпохе до Раскола. О времени, когда небеса и земля были едины, а миры пересекались. Говорят, что тогда существовали люди, не владеющие ци, но способные творить чудеса силой разума.
Анна сглотнула. Её сердце забилось быстрее.
— Вы думаете... я из тех времен?
— Нет, — Мо Цинсюань покачал головой. — Ты не из прошлого. Ты из другого мира.
Тишина в комнате стала оглушительной. Анна не могла отвести взгляд от его ледяных глаз.
— Твои глаза... они другие, — Мо Цинсюань поднял руку, но не коснулся её, а лишь провел пальцами в воздухе, обрисовывая контур её лица. — В них нет страха перед небесами. В них нет веры в пилюли. В них есть холодный, расчетливый разум человека, который видел смерть миллион раз и научился её обманывать. Линь Юэ, которую я знал, была пустой оболочкой, раздавленной своей бездарностью. В тебе же горит пламя, которое ярче любой магии.
Он опустил руку.
— Кто ты? Откуда ты пришла?
Анна закрыла глаза. Она знала, что этот момент наступит. Она слишком сильно выделялась, её методы были слишком чуждыми. И скрывать правду от человека, который спас её от казни и дал ей власть, было бессмысленно.
— В моем мире, — начала она, её голос был тихим, но твердым, — нет магии. Нет духовного ядра. Люди не летают на мечах и не живут по тысяче лет. Мы рождаемся, стареем и умираем. Наши тела хрупки, как стекло.
Она открыла глаза и посмотрела на него.
— Но именно потому, что мы хрупки, мы научились защищать себя. Мы изучили каждую кость, каждую мышцу, каждый сосуд в человеческом теле. Мы создали машины, которые бьются вместо сердца, и лекарства, которые убивают невидимых врагов. В моем мире я была... я была тем, кто спасал людей от смерти каждый день. Я была хирургом. Кардиохирургом. Я резала сердца и зашивала их.
Мо Цинсюань слушал, не перебивая. В его глазах не было ни недоверия, ни страха. Лишь глубокое, почти болезненное понимание.
— Ты умерла в том мире? — тихо спросил он.