Страница 44 из 71
Закон выживания
Утро следующего дня принесло с собой не только пронзительный холодный ветер с гор, но и результаты посева. Анна, едва проснувшись и накинув робу, первым делом подошла к столу в своей лаборатории, где стояли чашки Петри.
Она зажгла спиртовку и склонилась над стеклом.
В первой чашке, где находилась чистая культура «черного лотоса» (той самой мутировавшей под воздействием демонической ци бактерии), агар был сплошь покрыт черными, бархатистыми, пульсирующими колониями. Они росли с чудовищной, неестественной для обычных микроорганизмов скоростью, буквально сжирая питательную среду.
— Агрессивный штамм. Очень агрессивный, — пробормотала Анна, делая пометку в журнале.
Она пододвинула вторую чашку. Здесь картина была иной. В центре агара, куда Анна вчера поместила каплю вытяжки из гриба «камня слепоты» (своего импровизированного цефалоспорина), черные колонии отсутствовали. Вокруг капли образовался четкий, прозрачный ореол — зона задержки роста. Антибиотик работал. Он подавлял размножение бактерий.
Но её внимание привлекла третья чашка.
В ней Анна провела эксперимент, который казался ей абсурдным с точки зрения земной микробиологии, но логичным в мире, где физика переплеталась с магией. Она смешала бактерии с микроскопическим количеством духовной пыли ледяного пика — той самой энергии, которую Мо Цинсюань использовал для заморозки.
Агар в третьей чашке был чист. Ни одной черной точки. Бактерии не просто перестали размножаться — они были разорваны на клеточном уровне, их мембраны лопнули от абсолютного нуля.
— Интересно, — Анна задумчиво постучала концом кисти по столу. — Антибиотик сдерживает инфекцию. А чистая энергия льда... она её уничтожает. Но заморозить пациента целиком невозможно, это убьет его быстрее инфекции. Значит, нам нужен симбиоз. Антибактериальная терапия, подкрепленная точечным криовоздействием на очаги воспаления.
Дверь лаборатории скрипнула.
— Наставница Линь, — Чжоу, чье лицо было серым от недосыпа (он дежурил в реанимации всю ночь), замер на пороге. — Пациент Ван Линь. Он... он просит вас подойти.
Анна мгновенно отложила кисть и быстро вымыла руки в тазу с щелочным раствором.
Ван Линь лежал на кровати, бледный, похудевший, с заострившимися чертами лица. От грозного, пышущего силой старшего ученика пика мечей не осталось и следа. Игла капельницы все еще торчала в его вене, подавая физраствор.
Когда Анна вошла, он с трудом повернул голову.
— Лекарь Линь, — его голос был тихим, шелестящим. — Я... я слышал, что вы не отдали меня старейшинам.
— Если бы я вас отдала, вы бы сейчас разговаривали не со мной, а с вашими предками, — сухо ответила Анна, проверяя пульс и осматривая место введения капельницы. Воспаления не было. — Как вы себя чувствуете? Тошнота? Головокружение? Боли в пояснице?
— Я чувствую... пустоту, — Ван Линь закрыл глаза, на его лице отразилась глубокая горечь. — Мое духовное ядро. Я не чувствую его. Оно словно застыло. Мастер Су говорил, что пилюля возвысит меня, а вместо этого... я стал калекой?
Анна вздохнула и придвинула табурет к кровати.
— Послушайте меня внимательно, Ван Линь. Вы не калека. Вы перенесли тяжелейший инфекционно-токсический шок. Бактерии, которые были в той пилюле, едва не растворили ваши внутренние органы. Ваше духовное ядро сейчас находится в состоянии охранительного торможения. Оно потратило всю свою энергию на то, чтобы вы не умерли в первые минуты после интоксикации, пока я не ввела вам антибиотик.
Она наклонилась ближе.
— Ваша магия никуда не делась. Но она не восстановится, пока ваше физическое тело не придет в норму. Вам нужно пить много воды. Есть бульон. Спать. Почки должны вымыть все токсины. Когда воспаление в меридианах спадет, ядро снова заработает.
Ван Линь посмотрел на неё с недоверием.
— Вы не лечите меня ци. Вы лечите меня... водой и сном?
— Я лечу вас здравым смыслом, — Анна встала. — А здравый смысл говорит, что сломанную телегу нельзя заставить ехать, просто поменяв кучера. Сначала нужно починить колеса. Отдыхайте.
Выйдя из палаты, Анна столкнулась с Шэнь Цзэ.
— Лекарь Линь, — командир стражи выглядел встревоженным. — Старейшины собирают совет внутреннего круга. И они вызывают вас. Всех старейшин.
Анна нахмурилась. Если собираются все, значит, дело серьезное.
— Опять Су Чанхэн жалуется, что я украла у него пациентов? — усмехнулась она.
— Нет, — Шэнь Цзэ покачал головой. — Су Чанхэна там нет. Он все еще под домашним арестом на своем пике. Это... это что-то другое. Гонцы с южных границ принесли тревожные вести.
Зал собраний гудел, как встревоженный улей. Когда Анна вошла в сопровождении Шэнь Цзэ, разговоры мгновенно стихли. Старейшины смотрели на нее со смесью опасения и скрытой надежды.
На возвышении, в кресле главы, восседал Мо Цинсюань. Сегодня он выглядел не как пациент, а как истинный бессмертный мастер, правитель секты. Его аура заполняла зал холодным, давящим величием.
— Лекарь Линь, — голос Мо Цинсюаня эхом разнесся по залу. — Подойди.
Анна приблизилась к возвышению. Она заметила, что старейшина Вэй, тот самый, что упал в обморок на её лекции по анатомии, выглядит необычно бледным и постоянно вытирает пот со лба.
— Три дня назад на южных границах нашей территории, в деревне Лоян, вспыхнула неизвестная хворь, — начал Мо Цинсюань, его глаза были темными и непроницаемыми. — Местные целители не смогли с ней справиться. Болезнь распространяется с пугающей скоростью. Люди покрываются черными язвами, у них начинается кровавая рвота, и они умирают в течение двух суток. Духовная энергия не спасает. Даже культиваторы стадии формирования ядра заражаются, если находятся рядом с больными.
По залу пронесся испуганный ропот.
— Это проклятие! — выкрикнул один из старейшин. — Демоны прорвали южную печать!
Анна почувствовала, как внутри неё все сжимается. Черные язвы. Высокая контагиозность. Быстрая смертность. Описание было до боли знакомым.
— Мастер Мо, — она сделала шаг вперед. — Могу я задать вопрос?
— Говори, лекарь Линь.
— Скажите, эта деревня Лоян... она находится вниз по течению реки, которая берет начало у подножия пика алхимиков?
В зале повисла мертвая тишина. Старейшина Вэй побледнел еще сильнее.
— Да, — ответил Мо Цинсюань, его взгляд стал острее бритвы. — Река течет именно туда.