Страница 43 из 71
— В моем прошлом... — она запнулась, быстро подбирая слова, чтобы не сказать лишнего. — Там, откуда я родом, я работала на износ. Я спасала людей, пока мое собственное сердце едва не остановилось от переутомления. И когда я оказалась здесь, в этом слабом теле, я поняла одну вещь. Смерть одинакова везде. И невежество одинаково везде.
Она повернулась к нему. Силуэт девушки на фоне звездного неба казался хрупким, но её голос был полон непоколебимой стали.
— Я хочу построить здесь систему, которая будет работать, когда меня не станет. Больницу, где лечат знаниями, а не верой в чудо. Я хочу, чтобы ваши ученики не умирали от порванной артерии только потому, что кто-то решил, что пилюля — это панацея. Я хочу, чтобы медицина стала наукой, а не магическим трюком.
Мо Цинсюань слушал её в полном молчании. За тысячу лет своей жизни он встречал амбициозных королей, жадных до бессмертия культиваторов и безумных алхимиков. Но он никогда не встречал человека с такой... прагматичной, суровой мечтой.
Он медленно поднялся со стула. Его высокая фигура нависла над столом.
— Наука, — повторил он это новое для него слово, словно пробуя его на вкус. — Если ты хочешь построить эту систему, тебе понадобятся союзники за пределами секты. Мир культиваторов огромен. Империя не ограничивается нашими горами. И когда слухи о твоих методах достигнут императорского двора или других великих орденов... за тобой придут. Одни — чтобы получить твои знания. Другие — чтобы уничтожить тебя как еретика.
Анна прямо встретила его взгляд.
— Пусть приходят. Мой скальпель всегда острый. А у входа в павильон дежурят люди Шэнь Цзэ.
Впервые за этот вечер на губах Мо Цинсюаня появилась легкая, едва заметная тень настоящей улыбки. Это не была снисходительная усмешка бессмертного. Это была улыбка признания.
Он сделал шаг к ней. Воздух между ними заискрился от напряжения. Анна не отстранилась.
Бессмертный мастер медленно, словно боясь разбить что-то хрупкое, поднял руку и кончиками холодных пальцев коснулся её щеки. Это был жест, лишенный страсти, но полный какой-то щемящей, глубокой благодарности.
— Твой скальпель острый, Линь Юэ. Но против некоторых врагов железа недостаточно, — тихо произнес он, глядя ей в глаза.
Он опустил руку и отступил на шаг.
— Спокойной ночи, главный лекарь секты. И помни: я все еще твой пациент. Я приду завтра на перевязку.
Он развернулся и вышел из кабинета, оставив Анну одну в тишине.
Она постояла несколько секунд, прижав пальцы к тому месту на щеке, где только что был морозный след его прикосновения. Её сердце, то самое слабое сердце Линь Юэ, вдруг сбилось с привычного, ровного ритма, пропустив удар.
— Обычный выброс адреналина на фоне стресса. И ничего больше.
Она решительно вернулась к столу, придвинула к себе чертежи и взяла кисть.
— Сначала диагноз. Потом лечение. И никакой романтики с тысячелетними пациентами. Это нарушение врачебной этики.
Но, несмотря на все уговоры своего рационального разума, Анна понимала: в этом мире льда и магии её собственное, зачерствевшее сердце кардиохирурга тоже начало медленно, но верно оттаивать.