Страница 42 из 71
По залу прокатился коллективный вздох ужаса. Несколько учениц вскрикнули и отвернулись. На столе лежал труп. Это было тело казненного преступника из нижней деревни, которое Анна выпросила у стражи для исследовательских целей. Тело было бледным, со следами трупных пятен, но идеально чистым.
— Кощунство! — вскочил один из старейшин, тряся посохом. — Ты притащила мертвеца в священный зал! Тело должно быть кремировано или предано земле!
— Сядьте, старейшина Ли, — Анна даже не повысила голос, но в нем прозвучала такая ледяная сталь, что старик осекся и опустился обратно на кресло. — Это тело послужит величайшей цели — оно научит вас спасать живых.
Она открыла ящик и достала свой скальпель — произведение искусства мастера Те.
— Су Чанхэн пытался убедить вас, что все проблемы можно решить пилюлей. Он скормил Ван Линю мутировавшую бактерию, потому что не понимал базовых законов биологии. Он думал, что ци победит всё. Я докажу вам, что вы слепы.
Анна сделала длинный, точный разрез от яремной вырезки до лобкового симфиза. В зале повисла гробовая тишина, прерываемая лишь судорожным сглатыванием тех, кто стоял в первых рядах.
Она методично, комментируя каждое свое движение, вскрыла грудную клетку и брюшную полость.
— Подойдите ближе. Не бойтесь, он не кусается, — позвала она, раздвигая ткани ретракторами. — Старейшина Вэй, прошу вас.
Главный старейшина, побледнев, неуверенно подошел к столу. Его взгляд, привыкший к чтению древних свитков и созерцанию духовных потоков, впервые столкнулся с кровавой, материальной реальностью человеческого нутра.
— Вы говорили, что печень — это вместилище гнева, а сердце — пристанище духа, — Анна указала скальпелем на темно-красный, плотный орган в правом подреберье. — Вот печень. Это биохимическая лаборатория организма. Она фильтрует кровь, вырабатывает желчь, расщепляет токсины. Когда ваш Су Чанхэн пичкал учеников тяжелыми пилюлями на основе киновари, он разрушал именно этот орган. Посмотрите на неё у этого человека — она желтая и бугристая. Это цирроз. Не от гнева. От дешевого алкоголя.
Она перевела лезвие к грудной клетке, обнажая легкие и сердце.
— А вот сердце. Это насос. Обычный мышечный насос, гоняющий кровь по замкнутой системе труб — сосудам. Если труба порвется — человек умрет от кровопотери, как едва не умер Шэнь Цзэ. Пилюля не зашьет трубу.
Старейшина Вэй стоял ни жив ни мертв, глядя на обнаженные органы.
— Ты... ты хочешь сказать, что трактаты Великого Целителя лгут? — прошептал он, но в его голосе больше не было уверенности.
— Я хочу сказать, что трактаты описывают лишь верхушку айсберга, — Анна выпрямилась, обтирая скальпель куском ткани. — Духовная энергия существует. Я это признаю. Она ускоряет регенерацию, она дает вам невероятную силу и долголетие. Но она течет по физическому телу. И если тело сломано, если кость торчит наружу, если клапан сердца не закрывается — ваша магия будет просто вытекать в пустоту.
Она обвела взглядом завороженный, шокированный зал.
— С этого дня павильон медицины меняет свои правила. Мы будем учить анатомию. Мы будем мыть руки щелочью. Мы будем использовать скальпели, иглы и антибиотики наравне с вашей целительной ци. И мы больше не будем терять людей из-за невежества.
Тишина в зале была абсолютной. Никто не смел возразить. Авторитет Анны, подкрепленный спасением Шэнь Цзэ, разоблачением Су Чанхэна и негласной защитой Мо Цинсюаня, стал непререкаемым. А теперь она подкрепила его еще и неоспоримыми физическими доказательствами.
Анатомия стала новым законом секты.
Поздно вечером, когда павильон медицины погрузился в тишину, прерываемую лишь мерным храпом пациентов в новых, чистых палатах, Анна сидела в своем кабинете. На столе перед ней лежали чертежи новых инструментов, списки закупленных в нижней деревне трав и расписание дежурств новоиспеченных санитаров из числа отставных воинов.
Дверь бесшумно отворилась. Воздух в кабинете мгновенно остыл, а пламя свечи на столе затрепетало, окрасившись в голубоватый цвет.
Анна не подняла головы. Она лишь подвинула к краю стола фарфоровую чашку, от которой поднимался пар.
— Ваш отвар сонной травы, смешанный с корнем пустырника. Как вы и просили, без сахара. Садиться на этот стул, он самый крепкий.
Мо Цинсюань медленно вошел в комнату. Он был одет в простые белые одежды без знаков отличия бессмертного мастера. Его лицо оставалось бледным, но в глазах больше не было той мутной пелены боли, которая скрывалась в них веками.
Он опустился на указанный стул и взял чашку обеими руками, словно греясь о её стенки, хотя холод не причинял ему дискомфорта.
— Твоя лекция вызвала переполох, — негромко произнес он, глядя на темную жидкость. — Старейшина Вэй заперся в архивах и не выходит оттуда уже шесть часов. Говорят, он сжигает старые копии трактатов по алхимии.
— Давно пора, — Анна сделала пометку на пергаменте и наконец отложила кисть. Она откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на своего пациента. — Как шов? Стягивает? Боли в грудине есть?
— Иногда. При резком вдохе, — признался бессмертный мастер. Для любого другого культиватора такое признание в слабости было бы немыслимым. Но здесь, в этом кабинете, он был просто пациентом.
— Это нормально. Костная мозоль только формируется. Вам нельзя использовать духовную ауру на полную мощность еще как минимум месяц, иначе давление ци разорвет сросшиеся ткани, — Анна скрестила руки на груди. — Вы ведь пришли не для того, чтобы рассказать мне о старейшине Вэе.
Мо Цинсюань медленно поднял глаза. В неровном свете свечи его идеальные, точеные черты лица казались высеченными из мрамора.
— Я пришел спросить, что дальше, Линь Юэ. Ты победила Су Чанхэна. Ты забрала себе его власть и ресурсы. Ты заставила старейшин склонить головы перед мертвым телом.
Он поставил чашку на стол и чуть подался вперед.
— Чего ты хочешь на самом деле? Власти над сектой? Стать новым Великим Целителем, чье имя высекут в камне?
Анна усмехнулась. В её глазах мелькнула усталость женщины, которая видела слишком много крови.
— Мне плевать на власть над сектой, мастер Мо. И на камни с именами тоже. Камни не спасают от инфаркта.
Она встала, подошла к окну и посмотрела на звезды, сияющие над пиками гор.