Страница 38 из 71
Старейшины в полной тишине рассматривали стекло. Они не знали слов «бактерия» или «антибиотик», но визуальное доказательство было неоспоримым. Черная смерть отступала перед зеленым лекарством.
— Ты утверждаешь, что мастер Су намеренно пытался убить ученика? — нахмурился второй старейшина.
— Я утверждаю, что мастер Су — невежественный экспериментатор, который играет с силами, чью природу он не понимает, — жестко ответила Анна. — Он взял мертвую, зараженную плоть, которую я вырезала из груди бессмертного мастера, и попытался сварить из неё энергетик. Он нарушил базовые правила эпидемиологической безопасности и едва не устроил в секте вспышку смертельного заболевания.
При упоминании бессмертного мастера старейшины вздрогнули. В этот момент температура в зале резко упала. Пламя свечей на стенах посинело и задрожало. Воздух сгустился, превращаясь в ледяной туман.
Двери зала медленно отворились.
Мо Цинсюань вошел беззвучно, словно скользя над каменным полом. Его белые одежды слегка развевались, длинные черные волосы свободно струились по спине. Он выглядел бледным, его движения были осторожными, лишенными привычной стремительности — сказывалась недавняя операция на грудине, — но аура подавляющего величия никуда не делась.
Все старейшины синхронно вскочили со своих мест и низко поклонились. Су Чанхэн рухнул на колени, вжимаясь лицом в пол. Лишь Анна осталась стоять, спокойно глядя на своего пациента.
Мо Цинсюань прошел мимо распластанного алхимика и остановился возле столика со стеклянными пластинами. Он опустил взгляд на доказательства Анны. Его длинные пальцы, излучающие слабый холод, едва заметно коснулись стекла.
— Механизм плоти, — тихо произнес он, и этот звук эхом разнесся по залу. — Оказывается, демоническая ци — это просто болезнь. А болезнь можно убить... грибком.
Он поднял глаза на старейшин. В его взгляде был холод, способный заморозить океан.
— Су Чанхэн, — голос бессмертного мастера не выражал гнева, но от него кровь стыла в жилах. — Ты взял некроз, который пожирал мое сердце, и попытался влить его в кровь моих учеников.
— Мастер! Это была ошибка! — зарыдал алхимик, не смея поднять головы. — Я думал, что демоническая ци, пропущенная через алхимический огонь, станет катализатором силы! Я хотел создать непобедимых воинов для секты!
— Ты создал гниль, — констатировал Мо Цинсюань. Он повернулся к главному старейшине. — Павильон алхимиков закрыть. Все запасы Су Чанхэна, созданные за последний месяц — сжечь в пламени пика пылающего горна. Самого Су Чанхэна лишить звания главы и отправить в ледяные пещеры покаяния на десять лет. Пусть подумает о разнице между лекарством и ядом.
Старейшины поспешно закивали. Никто не смел перечить. Стража внутреннего двора немедленно вошла в зал и под руки уволокла кричащего, упирающегося Су Чанхэна.
Мо Цинсюань медленно перевел взгляд на Анну.
— Ван Линь жив? — спросил он.
— Жив, — коротко ответила Анна. — Идет процесс детоксикации. Через неделю я поставлю его на ноги, но его энергетические каналы сильно пострадали от воспаления. Ему потребуется долгая реабилитация.
Бессмертный мастер чуть склонил голову, принимая ответ.
— Все ресурсы закрытого павильона алхимиков — травы, ингредиенты, металлы — передать павильону медицины, — распорядился он, обращаясь к старейшинам, но глядя прямо в глаза Анне. — Отныне Линь Юэ является главным лекарем секты. Её методы не подлежат сомнению.
Старейшины вновь поклонились. Анна ответила мастеру спокойным, ровным взглядом. Власть и ресурсы — это именно то, что было ей нужно, чтобы превратить это сборище шаманов в настоящую больницу.
Когда совет был окончен, и старейшины поспешно покинули зал, Мо Цинсюань не ушел. Он тяжело опустился в одно из кресел, и Анна заметила, как он едва заметно поморщился, прижимая руку к груди.
— Шэнь Цзэ, оставь нас, — приказал мастер.
Командир стражи поклонился и вышел за дверь, плотно закрыв её за собой. В огромном зале остались только они двое.
Анна подошла к креслу. Она не испытывала трепета перед этим тысячелетним небожителем. Для неё он был человеком, которому она распилила грудину и зашила сердце.
— Вы нарушаете режим, — строго сказала она, привычно переходя в режим лечащего врача. — Я запретила вам покидать ледяной пик и использовать ци. Ваша грудина стянута проволокой, а ткани сердца еще не до конца рубцевались. Вы рискуете получить расхождение швов.
Мо Цинсюань откинул голову на спинку кресла. Его ледяные глаза смотрели на нее с каким-то странным, почти философским интересом.
— Су Чанхэн мог убедить старейшин в своей правоте. Твои стекла для них — просто игрушки. Если бы я не вмешался, они бы бросили тебя в темницу.
— У меня были и другие аргументы, — пожала плечами Анна. — Но я признаю, ваше появление сэкономило мне время. Мои пациенты не любят ждать.
— Твои пациенты... — эхом отозвался он. — Ты относишься к Ван Линю так же, как ко мне. Как к Шэнь Цзэ. Как к кузнецу Те. Для тебя нет разницы между бессмертным мастером и простым учеником.
— Болезни не разбираются в титулах, мастер Мо, — Анна скрестила руки на груди. — Инфаркту плевать, сколько вам лет, а бактерии все равно, какой у вас уровень культивации. Плоть есть плоть. И она уязвима.
Мо Цинсюань медленно поднял руку и коснулся завязок своих белоснежных одежд.
— Раз плоть уязвима, лекарь Линь... — его голос стал тише, глубже. — Осмотри меня.
Анна не смутилась. Это была её работа. Она подошла вплотную к креслу. Мастер ледяного пика распустил пояс и сдвинул ткань с правого плеча, обнажая перебинтованную грудь.
Воздух вокруг него был морозным, но кожа, к которой прикоснулась Анна, оказалась теплой — верный признак того, что кровообращение восстановилось, и организм функционировал нормально. Она осторожно разрезала повязку маленькими ножницами и сняла её.
Длинный шов, пересекающий его грудь, выглядел отлично. Края раны были сухими, без признаков воспаления или красноты. Сквозь полупрозрачную кожу виднелись тугие узлы фиолетовой нити пантеры, которые уже начали медленно рассасываться, отдавая свою остаточную энергию тканям.
— Заживление идет первичным натяжением. Регенерация у вас действительно феноменальная, — пробормотала Анна, осторожно пальпируя область вокруг грудины. Её прохладные, тонкие пальцы скользили по напряженным мышцам мастера.